— Да все просто — отправишься вместо меня на этот бал. Завтра я позвоню тебе, забежишь ко мне вечерком за костюмом и инструкциями. Ты молодая — тебе положено ходить на балы, а не дамам предпенсионного возраста. Пустоту заполнишь и развлечешься. Соглашайся…
Зоя отпиралась, как могла, но женщина стояла на своем. В конце концов, вынуждена была согласиться, чтобы спор этот не затянулся до ночи. Уже пришла дежурная медсестра, да и пациентке пора было отправляться домой. Так и получилось, что они договорились о встрече завтра вечером, обменявшись предварительно телефонами. А заслуженной работнице мэрии Зоя вызвала такси.
На следующий день Зое позвонила новая знакомая, которую звали Вера Филипповна. И пришлось Зое после работы отправляться на другой конец города за маскарадным костюмом.
— Здравствуй, деточка! Как же я рада, что ты не передумала! Моя благодарность не знает границ! — такими словами встретила ее Вера Филипповна, заставив какое-то время ждать под дверью. — Ты уж извини за беспорядок. Живу я одна, а с такой ногой много не переделаешь, — с досадой посмотрела она на гипс почти во всю ногу.
Никакого беспорядка Вера не заметила — напротив, квартира новой знакомой ей показалась поистине шикарной. Просторные комнаты, дорогая мебель, ковры, на всем легкий налет мещанства, но совсем ненавязчивый и даже смотрящийся стильно. Интересно стало, зачем одному человеку такие хоромы? Но ни о чем личном Зоя предпочитала не спрашивать.
— Пойдем пить чай со вкусными кексиками и получать подробные инструкции, — улыбнулась ей Вера Филипповна.
Кухня тоже поражала размерами и современным оборудованием. Чего тут только не было, начиная от посудомоечной машинки и заканчивая разными мелкими автоматическими приспособлениями, которых Зоя раньше и в глаза не видела. На такой кухне можно запросто справлять и с двумя ногами в гипсе — заключила она с доброй иронией.
Но хозяйничать заставили ее, а заслуженная работница мэрии опустилась в кресло и положила пострадавшую ногу на обтянутый бархатом табурет.
Вскоре Зоя налила им обеим чай, достала из шкафчика кексы и приготовилась внимать наставлениям.
— Завтра ты будешь веселой и бойкой лоточницей, — торжественно сообщила ей Вера Филипповна.
— Как завтра? Бал-маскарад уже завтра? — испугалась Зоя.
А как же время на подготовку и привыкание к мысли, что отправится на такое торжественное мероприятие? А ведь там будет Глеб, предположительно, если, конечно, не передумает. Что если он ее узнает в костюме? Что она ему скажет, как будет выкручиваться?..
— Завтра, деточка, завтра уже. Начало в восемь. Закончится бал, должно быть, за полночь, — дальше она немного поворчала на тему, что в ее возрасте такие поздние мероприятия в тягость, что об этом никто не подумал, но Зоя слушала в пол-уха, думая о своем. — В твои обязанности входит предлагать всем конфеты, — вновь вернулась она к беседе. — Ну не всем, конечно, а тем, кто скучает. Не путать с обязанностями клоуна, пожалуйста. Никого веселить или смешить ты не должна — лишь не давать скучать, развлекать, так сказать…
У новой знакомой Зоя провела больше часа. Домой отправлялась с увесистым пакетом, в который поместился костюм, маска и лоток со сладостями, которые она и должна предлагать гостям, предварительно повесив лоток на шею. Больше всего радовало наличие блестящей по-новогоднему маски. В ней ее Глеб точно не узнает, даже если они случайно столкнуться в толпе гостей.
Дома Зоя старательно приучала себя к мысли, что, отработав завтрашнюю пятницу, она отправится домой, чтобы приготовиться к балу-маскараду. Наденет костюм, который пришелся ей в пору, так как комплекцией они с Верой Филипповной были примерно одинаковой, разве что Зоя была чуть повыше. Вызовет такси и отправится на бал — не развлекаться, а работать. Да! К этому нужно относиться как к работе, так проще. Внушив себе эту правильную мысль, Зоя достала из серванта заветную коробку конфет, где оставалась ровно одна конфета в фиолетовом фантике — самая симпатичная, которую раньше было жалко есть. Зоя приберегла ее для особого случая, и сегодня был как раз такой.
По фантиком уже привычно обнаружила строки и внимательно вчиталась в них:
С улыбкой чудо в жизнь впусти,
В нем скрыты перемены.
Кто не забыт, того прости,
Но разгляди подмену…
Интересно стало, почему в конце поставлена не точка, а многоточие? Словно осталась какая-то недосказанность.
Конфета привычно растаяла во рту, оставляя после себя приятное послевкусие и рождая в душе легкую эйфорию. Как жалко, что она последняя! После этих конфет в цветных фантиках Зое неизменно становилось легче. И как хорошо, что эта конфета последняя — к хорошему, увы, слишком быстро привыкаешь и перестаешь бороться.
— Слушай, ну хватит, а?! Ты ржешь уже полчаса!
