– Ворухский я, из Талхака возвращаюсь… Давно туда собирался. Нужда была. Вчера прослышал, что выезд открыт, ждать не стал, пока закроют. Отправился. Сказать смешно, талхакцы в кишлак не впустили. «Ты, наверное, шпион», – сказали. Слава Богу, хромой Шокир вступился, он теперь большой человек…
Мне подробности ни к чему.
– Что говорят? Скоро ли Зухур с охоты вернётся?
Бабай оглядел меня, что-то сообразил, скорчил хитрую рожу:
– Встречу готовишь? Напрасно, парень, не вернётся твой Зухуршо. Слишком уж хорошо его в Талхаке приветили…
Бабай поёрзал на ослиной спине, устраиваясь поудобнее. Готовился к длинному рассказу. И пошёл молоть:
– Зухуршо мало, что наши посевы разорил, он непотребного возжелал. С сотней наукаров в Талхак прибыл…
Я уточнил:
– С десятком, не сотней.
Бабай возмутился:
– Тебе откуда знать! Разве ты в Талхаке был? Мне знающие люди сказали – сто наукаров.
– Десять. Я видел, как они из Воруха выходили.
Но ему хрен докажешь. Вывернулся:
– Остальные, наверное, из других мест подъехали. Может быть, не сто собралось, а пятьдесят… Самое малое – двадцать пять. Эй, не умеешь слушать, рассказывать не стану!
Я пожалел, что залупнулся.
– Извини, отец. Больше спорить не буду. А мне не хочешь рассказывать, ему расскажи, – и похлопал по прикладу автомата.
Вразумил, значит. Он нехотя, с запинками продолжил:
– Как я сказал… Зухуршо приехал… множество наукаров с собой привёл…
Всё-таки постепенно разошёлся:
– Потребовал, чтоб ему трёх красивых мальчиков на потеху отдали. Люди возмутились, сказали: «Не дадим». Наукары с оружием весь кишлак обыскали, трёх мальчиков нашли, привели. Зухуршо их в горы повёз. Тогда талхакский удалец, шикор-охотник Абдукарим Тыква рассердился, сказал: «Станем ли зулм, угнетение, терпеть?» Подпоясался, в горы пошёл, Зухуршо убил, голову ему отрезал…
Опять заврался, думаю.
– Сказку тебе в Талхаке рассказали или сам сочинил?
Бабай не обиделся. Слез с ишака и с таинственным видом приоткрыл хурджин, перекинутый поперёк ослиной спины. Из мешка шибануло мертвечиной. Бабай молча кивнул: смотри, мол. Я зажал нос и заглянул.
Ни хера себе! Чья-то голова. Лежит лицом вниз, видны только слипшиеся от крови волосы на затылке.
– А этикетка имеется? Чем докажешь, что это Зухур?
Бабай запустил руку в хурджин, ухватил голову за волосы и вытянул наружу.
– Вот!
Не знаю даже, как описать. Позднее вспомнил, на что было похоже. Нас в пятом классе возили на автобусе в Душанбе, в музей. В одном зале на высоких подставках лежали головы из серого камня. Экскурсовод объяснила, что это шедевры искусства древней цивилизации. Не понимаю: чем было любоваться. Лица слепые, выщербленные, со сколотыми носами… Страхолюдные, но, спасибо, не особо страшные. А безносая башка, которую бабай выхватил из мешка, была жуткой. Жёлтая, в пятнах, в запёкшейся крови и струпьях… В ухо зачем-то продета грязная тряпка, связанная в кольцо.
Я попятился и пробормотал:
– Ни хрена не похож. Это не он.
– Ты посмотри! Лучше посмотри! – закричал бабай, поворачивая страшную голову так и этак, будто товар на базаре хвалил. – Как же не Зухур! Знак видишь?
Я пересилил себя, вгляделся и различил в месиве над раздробленной бровью бородавку. Он! Зухур. Надо бы обрадоваться, а я чуть не блеванул от отвращения.
– А остальное где?
Бабай объясняет:
– Тело шикор-охотник Абдукарим Тыква в реку выбросил. Талхакские мужики похоронить голову хотели, но побоялись. Покойник мстить будет, что без тела зарыли. А если в Ворух отвезти, родичи покойного отомстить захотят.
Не знали, что делать. А я как раз в кишлак приехал. Меня увидели, обрадовались: «Вот этот человек повезёт. На нем вины за убийство нет, его родичи Зухуршо не обидят. А они пусть сами разбираются, как хоронить». Взялись меня упрашивать, уговорили. Вот и везу…
– Ну, а басмачи его? Отказались?
– Абдукарим Тыква всех насмерть перебил. Наукары, когда увидели, что Зухуршо погиб, начали в шикора-охотника из автоматов стрелять. А он на гору залез и принялся в них камни бросать. Одного зашиб, другого… Целый день война шла – наукары автоматным огнём били, попасть не могли, Абдукарим Тыква между скал прятался, камнями отвечал. Наконец услышал, что никто не стреляет. Вниз посмотрел, увидел – все убиты. Лишь предводитель наукаров жив остался, человек с железными зубами по имени Волк. Ранен был, но мёртвым притворился. Абдукарим Тыква того не знал, с горы спустился. Когда подошёл, Волк пистолет достал, в него выстрелил. Долго стрелял, пока патроны не кончились. Шикор-охотник Тыква очень сильным был, не сразу умер – Волка до смерти удавил, Богу помолился, только тогда от ран скончался.
– Ты не путаешь? – спрашиваю. – Может, не Тыква, а кто другой?
Расшибись, не поверю, что Карим десяток бесов одолел… Однако замочил же их кто-то. Кочан-то без охраны едет…
