– Салахаддин ал-Хисори в книге «Избранные цветы из букета наставлений в саду мудрости» рассказывает, что два путника – стражник и погонщик, отставшие от каравана, – брели по безводной пустыне, умирая от жажды. И случилось так, что погонщик споткнулся о некий предмет, полузасыпанный песком, раскопав который, к великому своему ликованию обнаружил, что это бурдюк с водой, и воскликнул: «Хвала Аллаху, пославшему нам воду! Хватит для обоих. Бережливо расходуя благословенную влагу, выберемся из этой пустыни». Однако стражник вырвал бурдюк из рук погонщика и ударил его по голове. Погонщик упал без чувств, а когда очнулся, коварного спутника рядом не было. Превозмогая слабость, погонщик пополз по следам стражника и через половину фарсанга нашёл несчастного, лежащего мёртвым с почерневшим лицом. Рядом валялся полупустой бурдюк. Погонщик, бывший человеком далеко не невежественным, догадался, что найденная им вода была отравленной. Собрав последние силы, он пополз дальше и, ещё не преодолев и половины фарсанга, нашёл колодец.
– Это все? – спросил Зухуршо с недоумением.
– Да, все.
В это время Лутфулло деликатно стукнул в дверь и, получив разрешение, внёс чай и скромное угощение. По одному моему взгляду он понял, что на сей раз должен не только расстелить скатерть, но и наполнить пиалы. Мне самому разливать и подносить чай было бы неуместно.
К моему удивлению, Зухуршо принял у Лутфулло пиалу столь неловко, что едва не уронил, – этим он выдал смущение, которое, как я с запозданием догадался, и он испытывал в моем присутствии. К сожалению, временное неспокойствие ума не позволило мне раньше осознать, что партийное прошлое приучило Зухуршо трепетать перед вышестоящими, а я в его табели о рангах занимаю место, соответствующее, вероятно, посту первого секретаря обкома или даже ЦК.
– Иди, – приказал я служителю, а когда тот удалился, разрешил себе покровительственно пошутить: – Пей без опаски. Мы не в пустыне…
Зухуршо поставил пиалу и, горделиво подбоченясь, подхватил шутку:
– Отравы я не боюсь. На меня яд не действует.
Тем не менее, он не притронулся к чаю, пока я первым не отхлебнул из чаши, принадлежащей некогда моему покойному отцу эшону Каххору, да святится его могила.
Зухуршо, отпив немного, принял глубокомысленный вид:
– Басня, которую вы рассказали… Я понял. Стражник был наказан за жадность. Но мне, извините, другое непонятно – каков ответ на мою просьбу?
Снисходительная улыбка просилась мне на уста, но я сдержался, памятуя об обидчивости собеседника.
– Наказан? Ты прав, можно понять и таким образом. Однако суть притчи не сводится к назиданию. Есть несколько уровней толкования…
– Я знаю, знаю! – вставил Зухуршо. – Конечно, несколько. Много. Я всего лишь один, первый, назвал.
– Тот, что лежит на поверхности. Верная трактовка более глубока. Стражник стремился выжить в одиночку и отнял у спутника воду, обрекая его на смерть, однако в действительности уберёг погонщика от гибели и погубил себя. Погонщик же намеревался поделиться водой с товарищем, желал сохранить тому жизнь, однако сумей он осуществить своё намерение, то невольно убил бы стражника и себя самого. Никто не в силах предугадать последствий своих поступков. Таков первый уровень толкования – непредсказуемость результата наших действий, каким бы ни было намерение.
– Да, да, вы правильно сказали, муаллим! Я вспомнил. Именно это и есть первый уровень! – воскликнул Зухуршо.
– Оба путника были убеждены, что в бурдюке чистая вода, – продолжил я. – Второй уровень – это ложное знание.
– Э, конечно, – согласился Зухуршо. – Второй.
– Они не знали, что вода отравлена. Более того, путники не догадывались, что в фарсанге от них находится колодец. Таким образом, третий уровень – это незнание.
– Незнание, – подтвердил Зухуршо.
– Четвёртый уровень – случай, прихотливая игра случайностей. Шанс набрести в огромной пустыне на бурдюк с водой настолько ничтожен, что если изобразить его на бумажной полоске в виде числа нулей, следующих за нулём с запятой, то этой лентой можно было бы обернуть экватор. Пройди путники в нескольких шагах от бурдюка, события развивались бы совсем по-иному. Точно так же, погонщик лишь случайно нашёл колодец, и любая мелочь могла увести его в сторону…
– По-моему, это, наверное, пятый уровень. Или даже седьмой, – поправил Зухуршо.
С ним ли мне спорить? И я завершил перечень:
– В притче не сказано, откуда в пустыне появился бурдюк. Кто оставил его и с какой целью? Был ли он потерян или подкинут намеренно? Кому предназначался яд? Мало того, рассказ обрывается на том, что погонщик нашёл колодец. Но не говорится, была ли в нем чистая вода. Возможно, колодец пересох или оказалася отравленным, и именно из этого источника некто неизвестный наполнил упомянутый бурдюк. И наконец, нет ни слова о том, удалось ли погонщику выбраться из пустыни или он погиб в песках. А следовательно, пятый уровень – это тайна.
– А шестой?!
