Где-то в лесах затеряна деревенька с названием Глушь. Возле каждого двора пристроены чурбаки-захряпы. Молчаливые да страшные, с пустыми безглазыми лицами.Николай вырос в Глуши, да только ему пришлось покинуть родное место.Наташа в деревне не бывала, приехала только теперь — выкупить родовой оберег, что позволял увидеть мир диковинный, иной.Приятельницы Люська с Натэлой напросились в Глушь на экскурсию — посмотреть на захряп.Раиса привезла в деревеньку дочерей — собралась искать помощи у одной из местных знахарок. Не думала, не подозревала даже, с чем предстоит ей встретиться, через что пройти…Примечания автора:Про приключения Натэлы, Люськи и Наташи можно прочитать в "Одолень-траве". С Люськой и Натэлой встретиться в "Хлопотах в наследство". С Люськой — дополнительно встретиться в Зыби, а так же в Гнилых мхах. Новая история про Николая — "Досветки в Глуши".
Когда показался знакомый поворот, у Николая ёкнуло сердце.
Зря он согласился на эту поездку! Зря нарушил данное деду слово.
Николая ничто не тянуло в деревню, кроме деда у него не осталось другой родни. Он скучал лишь о доме — добротном и крепком, построенном ещё прадедом. Сохранился ли он прежним? Выдержал ли испытание временем?..
Мысленно повинившись перед дедом, он свернул на заросшую колею и сбавил ход. До знакомого ориентира оставалось совсем немного. Интересно,
— Ну, где уже ваша Глушь? — недовольно спросили позади. — Далеко ещё ехать?
— Минут двадцать, — вздохнул Николай и поймал в зеркальце чуть насмешливый взгляд блондинки.
— Скорей бы уже. — брюнетка в бархатной накидушке страдальчески сморщилась. — Скучная выходит экскурсия. Согласна, Люсёк?
— Не ной, Нати! Ты подзакисла дома. Небольшая встрясочка пойдёт нам на пользу!
— Твою бы энергию да в космос! — пробормотала брюнетка. — По твоей милости мы прослушали жуткие трещотки, насмотрелись на разрисованные деревяшки, и вот теперь прёмся в совершенную глухомань.
Блондинка хмыкнула и замурлыкала незнакомый мотивчик. В дороге она не умолкала ни на миг — хрипловато пересказывала бородатые анекдоты, восторженно пялилась на проносящийся мимо пейзаж, не забывая ласково подтрунивать над недовольной подругой. Лёгкая и искрящаяся, в широченных штанах и паре маечек, надетых одна на другую, она выглядела удивительно молодо и свежо. Будто провела в машине на три часа, а всего лишь несколько минут.
Вторая смотрелась посолиднее, была явно постарше. В бархатном балахоне, брючном костюме из льна, обвешанная драгоценностями и умело подкрашенная, казалось, она собралась посетить светский раут, а не забытую деревню среди лесов.
В городке, где обретался сейчас Николай, дамочки тоже смотрелись чужеродно. Разительно отличались от местных женщин и внешностью, и манерой себя держать.
— Припёрлись за экзотикой, а что у нас интересного? Только твоя Глушь. Свози, брат! Денежки лишними не будут. — упрашивал Серый по телефону.
— Сам и вези, — отнекивался Николай. — Ты же знаешь, я слово дал!
— Да вы ж всего на денёк! Познакомишь с деревней, к бабке на постой определишь, а утром обратно.
— К какой бабке?
— Откуда мне знать? Сам решай. А то у тебя перекантуетесь. Дом, небось, так и стоит.
Серый подступал снова и снова, но Николай упрямился, отнекивался, как мог. Он согласился лишь тогда, когда Серый заявил, что поедет тоже. Совсем забыл про умение приятеля сливаться в последний момент! Поэтому и трясся теперь в старом уазике, а не в Серёгином любимом джипе.
— Вот это мощь! — прошептала вдруг бархатная брюнетка.
Она заворожённо смотрела в окно на стремительно приближающийся ориентир.
Сросшиеся у земли узкая ель да могучая берёза почти совсем не изменились. Разве что прибавилось мха на растрескавшейся огрубелой коре. И во множестве появились грибы, буроватыми наростами лепившиеся до самого верха.
В деревне о ней говорили с почтением, считали своей хранительницей. Никто из стариков не мог вспомнить, откуда она взялась и сколько уже сидит.
— Остановите, капитан! — потребовала блондинка. — Я должна рассмотреть эту куклу!
Выпрыгнув из салона, размашистым шагом направилась к неподвижной фигуре.
— Началось. — пробормотала брюнетка и вздохнула. — Пожалуй, я тоже прогуляюсь. Хочется немного размяться. Изящным движением она скользнула из машины, поправила накидушку, достала из сумочки очки.
Николай прикурил и выбрался следом. Нужно было соблюсти ритуал — проявить уважение, поклониться, оставить небольшое подношение. Он приготовился, конечно. Припас для хранительницы скромный гостинец. Развернув салфетку, неуклюже пристроил возле захряпы пару ломтей пористого чёрного хлеба и лук.
— Зачем это? — Люська вздёрнула изящно очерченные брови.
— Нужно. — не стал объясняться Николай.
— А поподробнее? — продолжила наседать она. — Прикармливаете чучелко? Или просто шаманите мимоходом?
— Ритуал такой. На удачу. — нехотя буркнул Николай.
— Ну если на удачу… — протянула Люська и зашарила в сумочке. — Если на удачу-у-у… тогда… вот!
Вытащив яркую косметичку, извлекла на свет связку ключей, блестящую пудреницу и, наконец, плитку тёмного шоколада. Пододвинув её к захрепихе, усмехнулась легонько:
— Угощайся!
Не удержав пудреницу, весело махнула рукой.
— Забирай и её. Вдруг, пригодится.
— Не надо, Люсёк! — брюнетка заметно напряглась. — Тебе всё хиханьки, а это чужой обычай. Не стоило с ней так панибратски.
Двумя пальцами она приподняла склонённую голову, всмотрелась в плоский блин тряпичного лица. Ни одной чёрточки не было прорисовано на нём. И всё же казалось, что захрепиха тоже рассматривает их, внимательно изучает каждого.
