Захват замка (ЛП) полностью

Если бы только это было так просто, Зак.

Серебристо-голубые стекла "Spencer Tower" устрашающе светились в угасающем зимнем дневном свете, когда машина подъехала ко входу. Я быстро вышел и прошествовал через роскошный вестибюль к частному лифту, который вел в наш пентхаус. Я провел своим - недавно перекодированным - брелоком по сенсорной панели лифта, и я был на пути домой.

Дом. Место, которое я ненавидел с тех пор, как умерла моя лучшая подруга и забрала наше с ней счастливое детство.

Двери лифта открылись на шестьдесят пятом этаже, и я вошел в вестибюль, мои парадные туфли скрипели по мраморной плитке, которую явно только что отполировала наша армия домработниц. Я направился прямо к лестнице, уверенный, что отец в своем кабинете на втором этаже, но мое внимание привлекли мерцающий свет и тихое бормотание телевизора в гостиной.

Я повернул в ту сторону, обнаружив свою мать, свернувшуюся калачиком на диване под кашемировым одеялом и смотрящую одно из своих реалити-шоу на огромном плоском экране, установленном на стене. На ней был ее любимый бирюзовый шелковый халат, а в изящных пальцах она сжимала почти пустой бокал для вина. Ее свежевыкрашенные светлые волосы свободно рассыпались по плечам, а безмятежное выражение лица подсказало мне, что сегодня вечером она приняла свои таблетки.

— Все в порядке, мам? — Спросил я, останавливаясь, чтобы положить руки на спинку шикарного кожаного кресла рядом с диваном и оглядывая ее с ног до головы.

— О, привет, милый, — сказала она, мягко улыбнувшись мне. — Я не знала, что ты придешь домой сегодня вечером.

— Отцу нужно было меня увидеть.

Она кивнула. — Должно быть, что-то важное. Все здесь. — Она попыталась закатить глаза, как будто шутила, но у нее это не совсем получилось, хмурая складка у ее губ выдавала ее.

Черт бы его побрал.

Я придвинулся к ней и поцеловал в макушку, затем прошептал: — Прости, мама.

— Все в порядке, детка. Лучше пойди узнай, чего он хочет.

Я оставил ее наедине с ее представлением и поднялся наверх.

Наверху лестницы я рассеянно провел пальцем по небольшому углублению в белой стене, где было заделано одно из многочисленных отверстий от пуль, выпущенных Фрэнки в Джоли. Это вошло у меня в привычку, когда я ходил по этим коридорам, прикасаясь к маленьким углублениям в стенах и напоминая себе, как близко я был к тому, чтобы снова потерять ее.

До меня дошло, насколько важно было удержать ее от того, чтобы обрушить на ее голову весь жестокий Семейный гнев, чтобы я не потерял ее навсегда.

Я услышал звонкое хихиканье в конце коридора. Сопротивляясь желанию застонать и потопать в противоположном направлении, я направился к двери в кабинет отца и вошел без стука.

Как и ожидалось, Элиза была здесь, - работала до вечера с моим отцом. Меньше всего ожидал увидеть ее сидящей у него на коленях за письменным столом, в расстегнутой шелковой блузке даже ниже, чем обычно, и с длинными пальцами с красными когтями, сжимающими почти пустой хрустальный бокал из антикварной барной тележки в углу кабинета.

Мой отец, казалось, работал, несмотря на то, что его личная секретарша сидела у него на коленях, поглощенная тем, что было на экране его ноутбука, и не потрудилась поднять глаза при моем появлении.

— Отец, — коротко сказал я, прежде чем посмотреть на Элизу, не потрудившись скрыть свое отвращение. — Элиза, пожалуйста, воздержись от секса с моим отцом, пока моя мать внизу. Мы ожидаем, что сотрудники “Spencer Family“ вашего уровня продемонстрируют по крайней мере некоторый уровень.

— Беннетт, — прорычал отец, когда Элиза встала, разглаживая свою узкую юбку и высоко держа голову, пока обходила папин стол.

Она прислонилась к нему, скрестив руки на груди и одарив меня застенчивой улыбкой.

— Все в порядке, Джеймс, — проворковала она ему, все еще глядя прямо на меня. — Беннетт просто драматизирует ситуацию - он знает, что я всего лишь пыталась помочь тебе просмотреть контракт, который ты только что получил от Хендриксона. — Она подмигнула мне. — Две пары глаз лучше, чем одна, особенно так поздно вечером.

Голос Зака всплыл в моей голове, во мне вспыхнуло желание назвать ее отчаянной, стремящейся подняться в обществе шлюхой, но я стал мастером сохранять хладнокровие в присутствии своего отца. Я бы не стал сейчас соскальзывать.

— Ты хотел меня видеть, отец? — Спросил я, скучая и теперь игнорируя Элизу.

Он наконец соизволил взглянуть на меня, его холодные карие глаза, как обычно, оценивали меня. Он привык предъявлять мне требования из-за стола, когда это было возможно, поскольку теперь я при своих шести футах четырех дюймах возвышался над ним. Я знал, что это беспокоило его.