Кнут Гамсун (настоящая фамилия — Педерсен) родился 4 августа 1859 года, на севере Норвегии, в местечке Лом в Гюдсбранндале, в семье сельского портного. В юности учился на сапожника, с 14 лет вел скитальческую жизнь. лауреат Нобелевской премии (1920).Имел исключительную популярность в России в предреволюционные годы. Задолго до пособничества нацистам (за что был судим у себя в Норвегии).
Глубокая тишина, царитъ надъ всей преріей. На много миль кругомъ не видно ни домовъ, ни деревьевъ, только пшеница и высокая зеленая трава колышатся повсюду, куда только достигаетъ глазъ человѣка. Далеко, такъ далеко, что они кажутся такими маленькими какъ мухи, виднѣются лошади и люди — это косцы. Они сидятъ на своихъ косилкахъ и косятъ траву — рядъ за рядомъ. Единственный звукъ, который слышится тамъ, это стрекотаніе кузнечиковъ, но когда вѣтеръ измѣняетъ направленіе и дуетъ прямо, изрѣдка раздается и другой звукъ — однообразный хлопающій шумъ косилокъ гдѣ-то тамъ, далеко на горизонтѣ. А иногда кажется, что этотъ звукъ раздается поразительно близко.
Это Вилиборійская ферма. Она стоитъ въ совершенномъ одиночествѣ на дальнемъ западѣ, кругомъ нѣтъ ни сосѣдей, ни какой бы то ни было видимой связи съ остальнымъ міромъ, и ближайшій городокъ отъ нея въ нѣсколькихъ дняхъ ходьбы. Всѣ постройки фермы походятъ издали на небольшія скалы, поднимающіяся изъ безконечнаго и необозримаго моря пшеницы.
Ферма необитаема зимою, но съ весны до самыхъ позднихъ чиселъ октября тамъ живетъ болѣе семидесяти человѣкъ рабочихъ, занятыхъ воздѣлываніемъ пшеницы.
Три человѣка работаютъ на кухнѣ,- поваръ съ двумя помощниками, — а въ конюшняхъ стоятъ, кромѣ большого числа лошадей, двадцать ословъ. Но во всей Билиборійской фермѣ нѣтъ ни одной женщины — рѣшительно ни одной.
Солнце жжетъ при 102 градусахъ по Фаренгейту. Небо и земля какъ бы содрогаются отъ этой страшной жары, и ни единое, даже самое слабое дуновеніе вѣтерка не охлаждаетъ воздуха. Солнце имѣетъ видъ какой-то огненной трясины.
И здѣсь, у построекъ, господствуетъ та же тишина; только изъ огромнаго, крытаго дранками сарая, служащаго одновременно кухней и столовой, слышатся голоса и шаги повара и его помощниковъ, которые, повидимому, сильно заняты своимъ дѣломъ. Они поддерживаютъ огонь подъ огромной плитой, подбрасывая въ него большія охапки травы, и вмѣстѣ съ дымомъ, поднимающимся изъ трубъ, вылетаютъ искры и пламя.
Когда пища готова, ее вливаютъ въ большіе цинковые сосуды и нагружаютъ на телѣги. Затѣмъ въ эти телѣги впрягаютъ ословъ, и поваръ съ помощниками везетъ рабочимъ обѣдъ въ прерію. Поваръ — толстый ирландецъ лѣтъ сорока, сѣдой, съ военной выправкой. Онъ наполовину обнаженъ: воротъ его рубашки широко открытъ, и виднѣющяся оттуда грудь походитъ на жерновъ. Весь свѣтъ называетъ его Полли, потому что лицо его сильно напоминаетъ попугая.
Поваръ былъ солдатомъ гдѣ-то на югѣ; онъ имѣетъ склонность къ литературѣ и умѣетъ читать, поэтому онъ взялъ съ собой на ферму пѣсенникъ и старый номеръ газеты. Никому не позволяетъ онъ дотрогиваться до этихъ сокровищъ; они лежатъ у него на кухнѣ подъ рукой, чтобы каждую свободную минуту имѣть возможность пользоваться ими, и дѣйствительно, онъ съ безпримѣрнымъ усердіемъ занимается ихъ чтеніемъ. Однажды Закхей, его негодный землякъ, — почти слѣпой и всегда въ очкахъ — завладѣлъ его газетой съ намѣреніемъ почитать ее. Напрасно было бы предложить Закхею обыкновенную книгу, напечатанную мелкимъ шрифтомъ: маленькія буквы расплывались передъ его глазами точно туманъ, но зато какое онъ испытывалъ наслажденіе, держа въ рукахъ газету повара и перечитывая объявленія, напечатанныя такимъ крупнымъ шрифтомъ. Но поваръ сейчасъ же хватился своего сокровища, отыскалъ Закхея на его койкѣ и вырвалъ у него изъ рукъ газету. И между ними произошла злобая и комическая перебранка. Поваръ называетъ Закхея черноволосымъ разойникомъ и собакой. Онъ щелкаетъ пальцами подъ его носомъ и спрашиваетъ, видалъ ли онъ когда-нибудь солдата, и знаетъ ли онъ, какъ выглядитъ военный фортъ внутри? Нѣтъ, онъ этого не знаетъ. Ну, такъ пусть будетъ поосторожнѣе!.. Да, видитъ Богъ, пусть онъ будетъ поосторожнѣе! И пусть держитъ языкъ за зубами! Сколько зарабатываетъ онъ въ мѣсяцъ? Можетъ быть, у него есть дома въ Вашингтонѣ? Или не отелилась ли его корова?
Закхей молча выслушиваетъ все это, а затѣмъ принимается обвинять повара въ томъ, что пища всегда недоварена, и что онъ подаетъ хлѣбный пуддингъ съ запеченными мухами.
— Проваливай къ чорту и возьми съ собой свою газету! Онъ, Закхей, честный человѣкъ, прочелъ бы газету и положилъ бы ее обратно. — Не стой здѣсь и перестань плевать на полъ, ты, грязная собака! — И подслѣповатые глаза Закхея, неподвижно устремленные на повара, кажутся на его распаленномъ гнѣвомъ лицѣ двумя стальными пулями.
Съ этого дня возгорѣлась смертельная вражда между обоими земляками.
Телѣги съ пищей направляются въ разныя стороны преріи, и каждая изъ нихъ должна накормить двадцать пять человѣкъ. Рабочіе сбѣгаются со всѣхъ концовъ, схватываютъ пищу и бросаются подъ телѣги, даже подъ ословъ, ища на время ѣды хоть какой-нибудь тѣни, хоть намека на тѣнь. Черезъ десять минутъ обѣдъ конченъ, все съѣдено. Надсмотрщикъ сидитъ уже въ сѣдлѣ и приказываетъ людямъ приниматься за работу, а телѣги съ пустыми жестянками возвращаются обратно на ферму.
