Нель Натаналь – внук королевского советника. Его семья – могущественна и влиятельна, но холод и давление со стороны родных заставляют мальчика сбежать из дома. Побег был недолгим, Неля возвращают в семью и заставляют принести Клятву Повиновения, скрепленную магическим ритуалом. Теперь мальчик обязан подчиняться правилам, принятым в семье: не проявлять эмоций, думать о выгоде, побеждать любой ценой.Но для Неля по-прежнему важны такие вещи, как дружба, свобода, живые человеческие чувства. Он пытается найти друзей в столичной школе, сломать стену презрения, которой окружили его одноклассники.Но это – не единственные проблемы Неля. На его ауре есть еще одна печать, полученная им при рождении. Печать демона.Сумеет ли мальчик выстоять против давления со стороны окружающих, сумеет ли совладать со своими внутренними противоречиями? Найдет ли ответы на вопросы: что такое настоящая дружба и что значит «быть свободным»? Обо всем этом – в романе «Заклейменный».
Холодно. Очень холодно. Так холодно, что хочется умереть. И она – кошмарная тетка, танцующая среди бескрайних льдов. Смеется, оскаливая острые зубы, тянет ко мне посиневшие руки… Женщина? Нет, демоница… Это я уже понял.
«Да, ты уже понял… Поймешь и остальное. Скоро. Дашь мне тепло. Раб… Плохой. Сопротивляешься. Я сильнее. Исполнишь мою волю… Я хочу!».
– Сдохни, тварь завратная! – закричал я, стряхивая остатки видения.
– Господин Натаналь! – сьё Киттус навис надо мной. – Что вы себе позволяете, сударь! Неужели мои лекции настолько скучны, что вы постоянно засыпаете?
– Нет, сьё, – ответил я мрачно, – я слушаю вас очень внимательно. Вы рассказывали о войне с Орынским ханством и остановились на решающей битве при Корранте.
Да, битва при Корранте… Именно об этом говорил учитель до того, как я уснул. И не потому, что скучно – просто спать ночью вообще возможности не было. Слишком страшно. Проснешься от собственных криков, а кругом темнота, и никого рядом – совсем никого.
– И какое же значение имело это сражение в общем ходе войны?
– Да никакого, – ответил я устало. – Все решилось в Порт-Геродоне, когда мой дед встретился с Орынским министром Й’Орро. Войну нужно заканчивать, она перестала быть выгодной. А представители рыцарских сословий этого понимать не желали. Вот и стала нужна Коррантская бойня – и от упрямых вояк избавиться, и повод для окончания войны сделать понятным для всех. Пусть простаки думают, что Геффский мир заключили потому, что потери обеих сторон слишком велики, а не потому, что это – часть сделки.
– Господин Натаналь! – в голосе учителя послышался чуть ли не ужас. Как всегда, когда я начинаю говорить что-то, расходящееся с официально одобренной ложью. – Для мальчика, которому только-только должно исполниться двенадцать, ваши рассуждения слишком циничны.
Я болезненно усмехнулся. Мальчик?! Сколько времени в моей жизни мне было позволено быть ребенком? Те два с половиной года, которые я сам себе выкроил?
– Мальчики на улице в мяч играют, – ответил я резко. – А для представителя клана Натаналей детство – непозволительная роскошь.
Учитель смутился. Словно виноватым себя почувствовал. Зря. На него я зла не держу. Наоборот – его уроки мне в радость. Другие учителя точно следуют приказу моего отца, слова лишнего мне не скажут. А Киттус хороший, порой смотрит на меня с сочувствием… В нем есть тепло… Но только от этого мне еще хуже.
Вот и сейчас… Так хочется поговорить с ним – не как с учителем, а как с человеком – поговорить, рассказать обо всех страхах и горестях… О бесконечном холоде, об одиночестве, о предательстве, которое я совершил. О кошмарах, которые ночью спать не дают. Я так хочу довериться, кому угодно… Любому, в ком есть хоть капелька тепла… Но…
«Доверять можно только тому, кого контролируешь. Подозрительность – лучший путь к пониманию», «Суть отношений – взаимовыгода. Если кто-то добр к тебе, подумай, во сколько тебе это обойдется», «Любовь и дружба – это всего лишь разница между ожидаемой прибылью и вложенными средствами. Ничего более». Эти фразы я с раннего детства слышал с утра до вечера. И даже оказавшись на свободе, не мог их из головы выбросить. А теперь, после того как я принес отцу Клятву Повиновения, я обязан воспринимать все, сказанное им, как приказ. Не доверяй. Не чувствуй. Не вспоминай. Не думай… И невозможно этому сопротивляться! Закроешь глаза – слышишь истеричные вопли демоницы. Откроешь – спокойный до рвоты голос отца. Ненавижу! Лучше умереть, чем жить так. Но я и этого не могу!
– Господин Натаналь? Что с вами? – живой голос сьё Киттуса звучал совсем рядом. – Что с тобой происходит, Нель?
Меня словно болевым энерго-эксплантатом стукнуло.
– Не смейте называть меня по имени, сударь! Для вас я – господин Натаналь, – я резко поднялся, подошел к окну. – Думаю, наш урок закончен. Я подготовлюсь к следующему занятию самостоятельно.
– Как прикажете, господин Натаналь, – скупая официальная фраза, за которой спряталась обида. Ну и пусть… Не все ли равно?
Я упер взгляд в окно. Скорее бы он уходил! Но… я опять останусь один. С голосами, звучащими в моей голове. С демоницей, требующей тепла, которое я не могу ей дать. С отцом, заставляющим смириться с холодом, на что я не способен. Я не хочу! Я не могу! Вцепиться сейчас в полу учительского сюртука, закричать: «Останьтесь, расскажите про Орынскую войну, про Геффский договор, про королеву Онеллу, про что угодно! Только не оставляйте меня одного!».
– Всего хорошего, господин Натаналь.
– До свидания, сьё.
