— Ох, Джессика, — сказал он резко своим мягким и низким голосом. Мгновенье он молчал, разглядывая ее. — Что я за мужчина, если даже не могу защитить мою женщину. Проклятое зеркало призвало меня, и я не смог прийти к тебе!
Он назвал ее «моя женщина». Она видела в его глазах и слышала в его голосе, что этот наполненный волнениями день и для него тоже стал адом. Она сожалела об этом и радовалась. Счастлива, что не только она сходила с ума. Счастлива, из-за того, что его чувства совпадали с ее.
— Да ты, — сказала она ему отчаянно, — ты — больше мужчина, чем любой, кого я когда-либо знала. Ты — больше мужчина, кем любой другой человек может только надеяться когда-либо стать. Ты спас мою жизнь дважды! Я была бы мертва, если бы не ты. Кроме того, ты не мог предположить, что твой глупый потомок украдет тебя. Кто мог предвидеть это?
Позади нее кто-то прочистил свое горло. Она подумала, что это может быть Драстен, но он и Дэйгис были настолько похожи, что их трудно было различить. Она узнала, что это Дэйгис, после того, как он с нотками насмешки в голосе сказал:
— Его глупый потомок желает знать, как ты освободишь его, девушка.
Она прижала другую ладонь к зеркалу. Кейон выровнял свою с ее. Они с жадностью пожирали друг друга глазами. После пережитого ею страха потерять его, ей было необходимо дотронуться до него. Она жаждала почувствовать, как его тело прижмется к ней, ощутить его поцелуи. Чувствовать его требовательные руки на себе. Его женщина, так он назвал ее, и она была полностью уверена, что это не те слова, которые Горец девятого столетия, когда-либо использовал необдуманно.
— Ничего, если я скажу ему? — спросила она Кейона.
Он пожал плечами.
— Да, я думаю, можешь.
Она сказала не оборачиваясь:
— Существует заклинание вызова — Lialth bree che bree, Кейон МакКелтар, drachme se-sidh — только оно не сработает прямо сейчас потому что…
Как раз в тот момент, когда она собиралась объяснить, что с утра, когда его последний раз освобождали, прошло недостаточно времени, руны, вырезанные в декоративной рамке, засверкали изнутри блестящим светом, и внезапно исказилось восприятие габаритов библиотеки. Она от удивления распахнула рот.
Кейон выглядел столь же пораженным, как и она. Затем его темные глаза сверкнули триумфом.
— Может быть из-за того, что прошлые два раза были настолько краткими, девушка, — хрипло воскликнул он. — Кого заботят причины этого?
Он торопился дотронуться до нее. Только что Джесси прижимала ладони к прохладному стеклу, следом была абсолютная тьма и лед, и затем — теплая сила его рук, обхвативших ее ладони. Освобождаясь от волн серебристого омута, он отделился от зеркала, заставив ее отступить. Его глаза цвета золотистого виски сверкали страстью и жаждой, которые нельзя было отрицать.
Ее охватила дрожь нетерпения.
Отдаленно она слышала Хлою и пораженные восклицания Гвен, затем, когда он наклонил свою голову и с жадностью впился в ее рот, не слышала больше ничего. Она растворялась в нем, в раскаленной стали его большого тела, зарываясь пальцами в его косички, раскрывая губы, полностью уступая его требованию.
Он резко оторвал свой рот от нее.
— Этот замок защищен, родственники? — раздраженно кинул он через ее плечо.
Один из близнецов ответил:
— Да, хорошо…
— Ты думаешь, два маленьких Друида смогут удержать его в течение одной единственной ночи? — оборвал его Кейон.
— Мы два маленьких Друида, — выплюнул один из близнецов, — сможем удерживать…
— …удерживать его хоть целую вечность, если пожелаем, — закончил другой близнец.
— Отлично. Идите и делайте это. Проклятье, убирайтесь отсюда.
Его губы снова приникли к Джессике.
Позади страстно обнимающейся пары Драстен прищурил глаза, его ноздри раздувались.
— Видел я заносчивых, но таких…
— Любовь моя, вспомни день, когда я заманила тебя в ловушку в уборной, и ты, наконец, понял, кем я была? — мягко оборвала Гвен.
Драстен проглотил оставшуюся фразу. Это он помнил всегда! Он почти сходил с ума от желания к ней. Ничто в мире не смогло бы помешать, ему заняться любовью с нею, прямо там. Практически они сорвали каждый клочок одежды друг с друга без стеснения в большом зале, и по сей день, он сомневался, что их никто не видел. И даже сейчас это его не беспокоило.
Нечто подобное, кажется, чувствовали Кейон и Джессика. По сути, мужчина уже избавился от рубашки, и она, перелетев через голову, приземлилась на лампе. Мягкий свет цветного стекла мгновенье шатко раскачивался, затем успокоился.
Драстен не имел никакого желания видеть своего предка более раздетым, чем в настоящее время.
