— Я сама видела, как у дороги что-то мелькнуло. В следующий раз не уйдет.
Страдания и горечь потерь как будто закалили путешественницу. Робость покинула Муирну без следа, а вместе с нею — и неприязнь к Имриен. За долгие дни заточения огненноволосая красавица многое осмыслила. Она поняла, что несчастная, проявившая столько доброты к ней и ее семье, не виновата ни в своем недуге, ни в том, что маг поглумился над бессловесной жертвой. В благодарность эртийка удостоила талифскую пришелицу искренней дружбой. Что касается самой Имриен, она уважала подругу и преклонялась перед ее искусством скакать верхом и метко стрелять.
«Смотри!» — указала вдруг Имриен.
— Что?.. А, вижу. Опять ушел. Как резво они бегают. — Девушка сощурилась. — Проклятые мелкие
Мимо прогарцевал Диармид.
— Будь осторожна, Муирна! — крикнул он. Сестра помахала ему: мол, сами знаем.
— Подозрительно, что твари так нахально высовывают носы среди бела дня, — размышляла она вслух, провожая взглядом старшего брата. — Их время — ночь. Одно из двух: или нежить спугнули, или ее здесь
Не успела она договорить, как впереди что-то произошло. Заскрежетало дерево, испуганно заржали кони, раздался страшный лязг железа. Часть охраны тут же поскакала назад на случай коварной засады, другие остались на местах и приготовились сражаться. И вот по каравану пронеслось:
— Вторая повозка попала колесом в колею. Ось сломана. Объехать невозможно.
Искалеченная телега пришла в негодность. На то, чтобы распределить поклажу по другим подводам и расчистить путь, понадобилось время. В результате с наступлением темноты караван все еще брел по лесу. Вокруг мерцали блуждающие зеленоватые огоньки. Зрение то и дело подводило коней, они шарахались с дороги прямо на деревья, невидимые во мраке.
Тогда по цепочке передали приказ:
— Привал! Ночуем здесь.
И снова растянулись по дороге ряды экипажей, телег и повозок. Возницы распрягли коней, оставили их пастись неподалеку на привязи. Запылали яркие костры, разгоняя ночь на несколько футов вокруг. Безмолвная тьма надвигалась на эти клубы света, грозя раздавить их своей каменной тяжестью. Бдительные охранники объезжали лагерь. После ужина кое-кто из путешественников забрался на повозки, где и лежал теперь без сна, прочие остались у костров и приглушенно переговаривались. Случайно позвякивала сбруя, иногда скрипели чьи-то сапоги. Не считая этих звуков, кругом стояла гробовая тишина. Не ухали филины, не кричали жалобно ночные птицы.
Девушки сидели на своем привычном месте, на откидном задке повозки, и смотрели, как причудливо переплетаются непроглядные тени между деревьями.
— О Мать всех Воинов, спаси нас, — чуть слышно шептала Муирна. — Прошлая ночь и так была ужасна. Сегодня я вообще не усну. Все это сильно смахивает на западню.
Подруги разожгли костер поярче и продолжали унылое бдение. Ледяное предчувствие сжимало им сердца. Враги явились в полночь.
Темно, хоть глаз коли. Уши словно заложены: ни шелеста, ни вздоха. И вот в глубине Тириендорского леса проносится ветер — как будто вздохнул океан. В слабых огнях костров возникает Нечто. Перламутровый силуэт. Косматый, точно облако, с той лишь разницей, что движется осмысленно против всякого ветра. Распространяя вокруг мертвенный холод и спертый запах прокисших одеял, существо плавно поднялось в воздух и заскользило над караваном. Оно заглянуло в каждый укромный уголок или щелочку. Затем полетело дальше, клубясь и извиваясь.
Перепуганные смертные прижались друг к другу, тотчас утратив силы от глубокого потрясения.
Вскоре из дебрей донесся журчащий смех и беспечные голоса, словно запела стайка бриллиантовых птичек. Каждый охранник изменился в лице и вытащил клинок. Блеск звонкой стали прорезал темноту. Путешественники встряхнулись, взяли себя в руки и дружно забормотали заклятия, теребя заветные тилгалы. За деревьями вспыхивали огни, доносились обрывки веселых песен. Мелодии были столь неотразимы и зажигательны, что любой, кто слышал их, невольно забывал свой страх и принимался подергивать пальцами ног и отбивать волшебный ритм ладонью. Сердца забились чаще. И вот дальние костры выхватили из тьмы широкий хоровод прелестных дев. Танцовщицы двигались с удивительной грацией, подпрыгивали от избытка чувств, смеялись и пели, захлебываясь восторгом. Полупрозрачные одеяния развевались вокруг стройных ножек волнами изумрудного тумана в золотых и серебряных искрах.
— Старый фокус, — проворчала Муирна. — Нашли дураков, тут никто не купится.
