Заклятие сатаны полностью

Это чувство европейской идентичности, разумеется, необычайно сильно у интеллектуальной элиты – но присуще ли оно в той же степени обычным людям? Тут я задумался над тем фактом, что и по сей день в каждой европейской стране, в школах и на массовых торжествах, чтят своих героев, и все они – люди, доблестно убивавшие других европейцев, начиная с Арминия, разгромившего легионы Вара, и так далее: Жанна д’Арк, Сид Кампеадор (ибо мусульмане, с которыми он сражался, много веков уже были европейцами), различные герои венгерской революции и итальянского Рисорджименто, наши павшие в борьбе с австрийцами. И никто ни разу не слышал об общеевропейском герое? Не было их, что ли? А как же Байрон или Санторре ди Сантароза[380], ушедшие сражаться за свободу Греции, и многочисленные Шиндлеры, спасшие жизнь тысячам евреев без оглядки на их национальность, и, наконец, если говорить о героях невоенных, то кем считать Де Гаспери, Монне, Шумана, Аденауэра, Спинелли?[381] И если покопаться в тайниках истории, то найдется и еще о ком поведать детям (и взрослым). Неужели нельзя сыскать европейского Астерикса, о котором мы будем рассказывать завтрашним европейцам?

Классический областной суд. В статье Джованни Беларделли[382], опубликованной в Corriere della Sera за 30 июня, приводится вопиющий факт. Возмущенные тем, что сына исключили из классического лицея, поскольку он получил три по математике, четыре по физике и три по истории искусств, мама с папой вместо того, чтобы задать наследнику хорошую взбучку, как поступили бы родители-реакционеры прежних дней, обратились в административный суд области Лацио. И суд, с высоты своего авторитета, повелел парня восстановить. Ну что ж, возможно, три впечатляющих неуда[383] еще не повод для исключения, но такие вещи должен решать педсовет или какой-нибудь высший образовательный орган. Вмешательство в высшей степени некомпетентного областного суда лишь поощряет тех родителей, которые, когда дети приносят плохие оценки, вместо того чтобы ругать их, идут разбираться с преподавателями. Мужланы, и дети их вырастут тоже мужланами.

Но это еще не все. В судебном постановлении говорится, что четверка по физике и тройка по математике не имеют большого значения, потому что речь идет о классическом лицее. Выходит, отдельные умники из Великой Греции[384] (как сказал бы Аньелли[385]) не в курсе, что после классического лицея можно поступать на медицинский, политехнический, математический и на прочие негуманитарные факультеты, да и для хорошего гуманитарного образования второй закон термодинамики важен не менее, чем тайны аориста. Quis custodiet custodes?[386] Кто выгонит судей из областного суда Лацио? Или тогда их родители явятся разбираться?

Резвый Терезио. Прочел в Pagine ebraiche комментированный перечень выдающихся фашистов, расистов и антисемитов, чьим именем названы улицы в различных городах: так, в Риме и Неаполе увековечили память Гаэтано Адзарити, бывшего председателя трибунала по делам расы, есть также улицы, носящие имя Николы Пенде (в Модуньо под Бари, в самом Бари и в Модене), Сабато Виско (в Салерно) и Артуро Донаджио (в Риме и в Фальконаре) – а ведь эти трое, пусть и прославились в иных областях, все-таки в 1938 году первыми подписали пресловутый «Расовый манифест»[387].

Ну ладно, все знают, что во многих муниципальных образованиях к власти пришли фашисты, и, вероятно, члены других партий даже не подозревали, память каких людей им предложили почтить. Вдобавок можно сказать, что все эти деятели добились большого успеха в разных областях, так что можно простить им этот нечаянный грешок, совершенный, скорее всего, по расчету, из трусости или от излишнего рвения. Разве не простили мы (ну или почти простили) Хайдеггера, хотя он-то был убежденным нацистом? И разве не оказались в той или иной степени связаны с Социальной республикой, по малолетству или в силу суровой необходимости (поскольку жили на севере), такие достойные и заслуженно всеми любимые люди, как Оскар Карбони, Вальтер Кьяри, Джильберто Гови, Горни Крамер или Уго Тоньяцци[388]? Правда, никто из них никогда не утверждал – ни устно, ни письменно, – что надо истребить шесть миллионов евреев.