– Не думайте дезертировать. Имейте в виду, что заявление об увольнении по собственному желанию я вам не подпишу, – предупредила Стужина. – Если уйдете , то с «волчьим билетом» по статье КЗоТ о нарушении трудовой дисциплины. Я ценю вас, как профессионала.
– Вы не должны препятствовать, у нас нет крепостного права.
– Но есть ответственность перед коллективом, моральные принципы. В любом случае отработаете два месяца, а за это время много воды утечет, ситуация изменится. Если я правильно вас поняла, вы приревновали меня к Лещуку? – спросила и попала в самую точку.
– Вы – лицо, эталон фирмы, а ведете себя, как бездомная кошка или подзаборная девка!– вспылил Тяглый.
– Не забывайтесь, Рэм Анисимович, я прежде всего женщина и имею право на личную жизнь!– в сердцах воскликнула она, чувствуя, что словом «кошка» он больно ужалил и слезы обиды наворачиваются на глаза. Она вдруг ощутила себя слабой беззащитной женщиной, которая ради имиджа, постоянно должна держать себя в руках, демонстрировать сотрудникам и партнерам свою твердость, принципиальность и непорочность. Деловая женщина. “Похоже, что и Рэм Анисимович претендует на теплые отношения, коль столь ревностно относится к моему общению с Лещуком, – подумала она, пребывая в расстроенных чувствах.
– Ника Сергеевна, вы об этом еще горько пожалеете, но будет поздно, – мрачно произнес Тяглый и она, встретившись с его колючим взглядом, невольно содрогнулась.
– Вы мне, угрожаете?
– Нет, предупреждаю, как коллега и…– вице-президент слегка смутился и продолжил, – как неравнодушный к вашей судьбе человек.
– Значит, ревнуете, – сделала она вывод. – Рэм Анисимович, роль Отелло вам совершенно не подходит. К тому же я не давала повода для подозрений и обвинений и не обязана отчитываться о своих поступках.
–Своим неформальным общением с подчиненным вы даете пищу для кривотолков, грязных сплетен…
– На чужой роток не накинешь платок, – вздохнула Стужина и упрекнула. – Прошу, умоляю, не нагнетайте страсти, не подливайте масло в огонь и все уляжется.
Смущенный своей грубостью и дерзостью, Тяглый выбежал из кабинета, едва не столкнувшись в дверях с Лаской. Наташа вовремя отпрянула в сторону, удивившись необычной прыти всегда степенного вице-президента. Хотела спросить, чем он так возбужден, но Рэма Анисимовича и след простыл.
– Ника Сергеевна, я вам завидую, – искренне произнесла Ласка, войдя в кабинет.
– Почему? Зависть – коварное чувство.
– Я завидую по-доброму. Вам не надо делать макияж, тратиться на дорогую косметику, красота естественная, а ее ни за какие деньги не купишь, – польстила секретарь-референт.
–Эх, Наташа, есть такая мудрая присказка: не родись красивой, а будь счастливой. Кроме внешней красоты, на которую в первую очередь западают мужики, есть еще душевная. Ум, интеллект, эрудиция, обаятельность и шарм загадочности, – пояснила президент. – Эти качества играют главную роль.
–Многие мужчины боятся умных женщин из риска оказаться у них под каблуком. Предпочитают красивых и послушных дурнушек для любовных утех, – возразила Ласка.
–Для утех, а в жены выбирают скромных и серьезных женщин, не лишенных очарования.
– Спасибо за полезный совет, – улыбнулась Ласка и возвратилась в приемную. Дверь отворилась, юрисконсульт вошел с пунцово-пурпурной розой на длинной ножке и коробкой шоколадных конфет «Ассорти».
– О-о, Павел Иванович, вы настоящий рыцарь на белом коне! – с восторгом произнесла Ласка.
– Коня я оставил у подъезда. Как говорят мудрые люди, на аллаха надейся, а верблюда привязывай, – шутливо ответил мужчина.
– Роза, мой любимый цветок! Это вы для меня?– Наташа резво поднялась из-за стола.
– Увы, роза для Ники Сергеевны, есть кому дарить тебе цветы, – ответил юрисконсульт и, подойдя к ней, подал плитку «Короны».
– Это тебе, шоколадка, чтобы и сама была сладкой.
– Спасибо, но я не ваша пассия?– улыбнулась она, поняв его намек на свою сексапильность и хмельные чары.
«Значит вчера вечером или ночью свершилось. Неприступная Ника не устояла перед искушением и отдалась во власть страстей,– сделала вывод Ласка. – По себе знаю, какая это сладкая отрава. Никогда невозможно пресытиться, словно водой от неутолимой жажды».
Лещук вошел в кабинет президента. Широко улыбнулся, но тут же стер улыбку с лица, заметив, что Стужина чем-то огорчена.
– Это вам, Ника, за прекрасный вечер.
Он осторожно, чтобы она не поранилась об острые шипы, вручил розу и коробку конфет.
–Благодарю. Но зачем вы потратились? – сдержанно улыбнулась женщина. – Я имею возможность самостоятельно купить и цветы, и шоколад, и другие продукты и лакомства…
– Считаю ненормальным явлением, когда такая очаровательная особа вынуждена покупать себе цветы. Вам их должны дарить за красоту и радость общения.
– Подарки принимать приятно, но впредь прошу, чтобы никаких знаков внимания, никаких цветов и презентов, тем более, публично,– строго промолвила президент. – Мы не должны забывать о репутации. Что о нас подумают сотрудники? Поползут домыслы, сплетни. Вы же знаете, что злые языки страшнее пистолета.
