Осознание этой мысли накрыло меня окончательно, и я позвала Арка, который тут же подошел и ткнулся мордой в ладонь. Я почесала его за ухом, чувствуя себя на редкость странно: говорить с догом о своих чувствах как‑то чудно. Хотя с кем еще о них говорить? Не с Винсентом же. Одна попытка провалилась самым неприятным образом.
— Твоя хозяйка сошла с ума, — доверительным тоном сообщила я.
Пес наклонил голову.
— Нет, правда. Я только что подумала о детях Винсента, и мне не захотелось убежать на край света.
Арк тяжело вздохнул и положил морду на край кровати.
— Я вообще слишком часто о нем думаю. Как считаешь, это плохо?
Дог ткнулся носом в ладонь, а на меня накатило странное щемящее чувство — сожаление об ускользающем из‑под пальцев прошлом, которое я тут же прогнала. Прислушиваясь к завываниям ветра, закрыла глаза, перебирая в памяти наши последние встречи — такие разные и такие непохожие на то, что было между нами в юности. Хотя тогда мне тоже казалось, что все замечательно: уж что‑что, а с интересующими его женщинами Винсент умеет быть обаятельным…
Так, Луиза, хватит! Ни в прошлом, ни в настоящем будущего у нас с Винсентом нет. А если очень хочется сочинять всякие романтические бредни, лучше писать стихи. Про любовь.
— Как вы, говорите, это произошло? — поджатые в моем присутствии губы герцогини уже стали постоянным штрихом ее образа.
— Ночью кто‑то вошел в мою гостиную и открыл окно. От сильного ветра оно разбилось.
Сколько раз придется это повторить, чтобы на меня перестали смотреть как на идиотку?
— Зачем кому‑то ночью заходить в вашу комнату?
— Если бы я знала, мы бы сейчас разговаривали втроем.
Ее Светлость снова окинула взглядом осколки, которые ослепительно сверкали в лучах холодного зимнего солнца, зябко поежилась и направилась в коридор. И как это понимать? Мне теперь топить камин круглосуточно или подтыкать дверь в спальню одеялом?
— Леди Луиза, — она кивнула, предлагая следовать за ней. — Почему не признаться, что вы просто забыли запереть задвижку?
— Потому что я всегда запираю окно на ночь. С тех самых пор, как один мой поклонник посреди ночи ввалился ко мне в спальню с букетом цветов и спел серенаду.
— Увольте меня от таких подробностей.
— Не подумайте, пел он сносно, просто я не сторонница ночных сюрпризов.
Ее Светлость перекосило от гнева.
— Вы забываетесь!
— Просто пытаюсь объяснить. Да, в прошлом я совершила ошибку, за которую расплачиваюсь и по сей день, но это не значит, что мне доставляет удовольствие постоянно ловить ваши косые взгляды.
Я и так достаточно долго терпела, но ночное приключение, от которого у любой с нервами послабее до сих пор был бы обморок, не оставляло выбора. Я точно знаю, что мне ничего не привиделось, и не собираюсь молчать.
— В этом доме нет посторонних. — Ее Светлость цедила слова. — У меня прекрасные слуги, которые не допустили бы такую оплошность. Ваша собака вполне могла увидеть ночную птицу или белку, броситься на окно и повернуть задвижку.
— Моя собака была со мной. Арк рычал на закрытую дверь, а он рычит только когда мне угрожает опасность.
— Теперь вы утверждаете, что кто‑то приходил по вашу душу?
Я сжала руки в кулаки.
— Я не могу этого утверждать, просто говорю о том, что слышала, и…
Стремительные резкие шаги. Ох, только Терезы тут не хватало! В пылу спора я даже не заметила, как она вывернула из соседней галереи и теперь замерла мрачным изваянием рядом с матерью, скрестив руки на груди. Закованная в броню темно — синего платья, как Энгерия в холодную неотвратимость зимы. Взгляд ее скользнул в приоткрытую дверь, губы изогнулись в усмешке.
— К вам явился призрак вашей совести, безвременно почившей много лет назад?
— Я похоронила ее со всеми почестями, так что она меня не беспокоит.
Кажется, этот разговор зашел в тупик. К моему счастью, в коридоре появился Барнс. Заметив явный перевес женсовета Биго в стиле «против кого дружим», он даже немного сбавил шаг, но в лице не изменился. Истинный дворецкий!
— Леди Луиза, вас спрашивает джентльмен из Лигенбурга, мистер Чепмен.
Себастьян! Ну хоть какая‑то радость! Я уже не надеялась, что он когда‑нибудь решится меня навестить.
— Еще не хватало, чтобы ваши знакомые превратили Мортенхэйм в проходной двор!
— Мистер Чепмен мой брат.
— Еще лучше.
Ноздри Терезы раздулись. Интересно, когда сестрица Винсента поймет, что взглядом дыру во мне не прожечь, она возьмет что‑нибудь более действенное? Например, керосин?
— Тереза!
Прослыть плохой хозяйкой — наверняка самый страшный кошмар герцогини. В глазах общества должно оставаться образцом для подражания: величественной, скромной и радушной истинной леди.
— Барнс, пригласите молодого человека в Малую гостиную и подайте чай. Скажите, что леди Луиза сейчас спустится. Велите здесь прибраться и пригласите стекольщика.
— Хорошо, Ваша Светлость.
Стоило дворецкому удалиться, дружелюбная улыбка растаяла без следа. Ее Светлость снова повернулась ко мне.
— В этом доме никто вам зла не желает.
