Блестящие от слез глаза снова затянула поволока, девочка дернулась и забилась в руках Анри.
– Я все равно убегу! Убегу, убегу, убегу! Вы меня не удержите!
При всей своей силе он удерживал ее с трудом. Оглянулся, поймал мой взгляд.
– Тереза, нужно погрузить ее в глубокий сон. – Не попросил, скомандовал: – Сейчас же.
Схема плетения перед глазами. Мерцание серебряных нитей было сильнее над раненой рукой. Жадно, словно истомленный яростным солнцем путник, паутинка заклинания потянулась за моей кровью, впитывая глоток за глотком. Когда оно сложилось, я мягко развела руки, замкнув нити между ладонями. Пульсация в порезе стала сильнее, равно как и в висках. Грудь девочки снова неровно вздымалась, моя же вообще ходила ходуном. Пришлось закусить губу, делая вдох. И тихий, едва слышный выдох.
Коснулась ее висков, мягко сомкнула руки на тонкой коже…
Иногда время застывает, вот как сейчас.
Софи судорожно вздохнула и обмякла. Анри осторожно уложил ее на подушки и взял мои руки в свои.
– Она под внушением.
Внушение?! Всевидящий, почему я сразу о нем не подумала. Внушение, древнее знание мааджари, с помощью которого Итан управлял людьми. Евгения приказала Софи сбежать в лес, а могла заставить ее упасть с лестницы, или шагнуть из окна, или…
– Нужно остановить влияние внушения на ее разум. На магов оно действует постепенно, но обычный человек долго не продержится. Особенно если надавить посильнее на какую-то глубокую болевую точку.
Страх побежал по венам мелкой противной дрожью. Дрожью, от которой все внутри сжалось и зашумело в ушах.
Вспомнились глаза Вероник.
Изумрудные вспышки в нашем с Анри доме в Лигенбурге.
Бледная от жутких мигреней Лави.
Что мне известно о магическом внушении? Выявить его невозможно, оно опирается на внутренние страхи, сомнения и устремления человека, на сильные эмоции, которые благодаря ему становятся еще ярче и провоцируют на необдуманные, порой совсем не свойственные тебе поступки. На него почти не действует магия армалов, оно способно свести с ума, как случилось с братом Луизы. У Себастьяна была слабенькая магия, но она была. Что же тогда говорить о Софи?
– А это можно остановить?
– Это всего лишь магия, Тереза.
Анри невесело улыбнулся.
– Что бы ни случилось, не трогай ни меня, ни ее.
– А что может случиться?
– Внушение опасно тем, что магические узлы ложатся на разум. Поэтому выявить и снять его магией невозможно, а исцеление может оказаться непростым.
Муж протянул мне платок.
– Перевяжи руку. Я бы попросил тебя выйти, но это бессмысленно, правда?
Покачала головой, наматывая платок на ладонь. Потянулась к Анри и коснулась губами его губ в коротком поцелуе. Он удержал меня лишь на миг, чтобы потом отстраниться.
– Отойди, Тереза.
Сцепив руки за спиной, отступила. И невольно дернулась, когда с пальцев мужа потекла знакомая мне золотая дымка, окутывая Софи. Ей она не могла причинить вреда: в девочке ни капли магии, кроме чужой, враждебной и смертоносной. Ее нужно выжечь сейчас, пока она не превратила Софи в безвольную куклу, одержимую идеей свободы. Или попросту не уничтожила. Евгения ударила точно – в самое сердце детских сомнений, в ее мечту о свободе и страхе оказаться запертой. Надавила сильнее, вытащила на поверхность, прошлась по нему своей мерзкой магией… Когда взяла Софи за подбородок и заглянула в глаза. Меня трясло, руки сами собой сжались в кулаки, а желание освободить и душу, и тело Евгении от мирских оков золотой клетки стало непреодолимым. В сердце, которое еще вчера излучало тепло, потянулись тонкие щупальца тьмы.
В противовес ей с рук мужа текла сила хэандаме – обманчиво светлая, но столь же неумолимая. Золотое свечение окутало девочку полностью, струилось по покрывалу, по рукам и плечам Анри, заключая их двоих в подобие кокона. Кожа на ее висках засияла едва уловимым зеленоватым свечением, которое растворялось в золоте. Софи судорожно вздохнула и дернулась. Заметалась сильнее, выгнулась дугой, с приоткрытых губ сорвался тоненький всхлип, и я всхлипнула вместе с ней. Закусила губу, чувствуя солоноватый привкус. Браслет и ладонь жгло огнем, магия мааджари уступала, медленно, но верно, таяла в дымке мглы. Анри же бледнел на глазах.
Долгие годы я считала внутреннюю тьму самой страшной силой в мире.
Я ошибалась.
Неожиданно Софи глубоко вздохнула и повалилась на подушки, ядовитая зелень исчезла, и золотая мгла тут же отхлынула. Только легкий флер, таявший над ними, напоминал о случившемся. Да еще холодный пот, который сделал мои волосы тяжелее и от которого неприятно мерзла спина. Тяжело опираясь о покрывало, Анри медленно опустился на пол.
Только тогда я позволила себе разомкнуть руки и броситься к ним.
