Такой вот азарт довел отца Луизы до полного разорения. Потом он взялся за ум, но… было уже слишком поздно. Если бы сына не выручил граф Солсбери, сидеть бы ему в долговой яме. И в тюрьме, если кредиторы позволили бы дожить.
– Особенно больно бьет по карману. И часто здесь собираются начинающие?
Допускает ли Эльгер в узкий круг людей со стороны?
– Случается. Но здесь играют по-честному, потому что ставки слишком высоки.
Я закусила губу. Сняла карты, Жером сдал.
И спустя какое-то время забрал себе остатки пуговиц, чем окончательно свел мою самооценку ниже уровня бочек с вином. То ли я не умела блефовать, как он это называл, то ли просто не была рождена для игры в карты. Ну оставалась еще крохотная надежда на то, что мне просто не везет, которой я себя почти утешила, когда двери вдруг распахнулись и на пороге возник Анри собственной персоной. Сначала его брови подпрыгнули вверх – уж не знаю, что его удивило больше: мое предпочтение картам перед книгами или то, как хитро на меня смотрел Жером, ссыпая пуговицы в шкатулку. А может, и сами пуговицы.
– Хм, – изрек наконец супруг, когда обрел дар речи.
– Вы были заняты, а миледи откровенно скучала…
Серые глаза блеснули так лукаво, что я невольно заподозрила странный заговор. А вот взгляд, которым Анри наградил камердинера, совсем не понравился: тяжелый и очень-очень недобрый. Меня не положено было учить играть в карты? Или Жерому дозволено общаться со мной только в рамках оберегающей деятельности?
– Оставь нас, пожалуйста.
Ой-ой.
Кажется, кому-то сейчас влетит. То есть кому-то влетит пораньше, а кому-то попозже.
Тем не менее Жером поднялся и вышел, бросив на Анри взгляд-прищур, который я разгадать не смогла. Супруг приблизился ко мне, и я невинно посмотрела на него снизу вверх.
– Чья была идея?
– Моя.
– Понятно. Значит, Жерома.
Демоны!
Как? Как он это делает?
Анри оперся о стол, взглянул на меня подозрительно-ласково.
– Знаешь выражение: «глаза выдают»? Никакой поэзии. Просто наш мозг устроен удивительным образом, одна часть отвечает за воображение, другая – за правду. Солжешь – посмотришь в одну сторону. Скажешь правду – в другую.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не показать ему язык.
– Пуговицы? Серьезно?
– Нам их Марисса выдала, – я пожала плечами.
Это была правда. Хотя экономка и смотрела на нас как-то странно, но ничего не сказала.
– Чтобы научиться играть по-настоящему, нужно ставить на кон нечто очень ценное. – Муж оттолкнулся ладонями и сложил руки на груди. – То, что действительно опасаешься потерять. Иначе все это – ерунда, детские шалости.
Гм. Не рискнула бы я рядом с ним ставить то, что очень не хочу потерять.
– И еще. Ты оставила кольцо в библиотеке. Сегодня мне его передала горничная.
– И что с того?
– Кольцо с алаэрнитом. Принадлежавшее моему отцу.
– Из вашей библиотеки часто пропадают вещи?
Взгляд мужа внушал серьезные опасения, но теперь уже я сложила руки на груди и поднялась. Помогло не сильно, а если быть честной, совсем не помогло: только оказалась ближе к нему. Стоило вдохнуть резкость лаванды, как голова сладко закружилась. Забыть обо всем, прижаться телом к телу, запустить пальцы в медовые пряди…
– Руку, – скомандовал муж.
– Я не буду его носить.
– Дай руку, Тереза.
Сказано это было жестко и властно, запястье дернулось помимо моей воли. Анри, разумеется, сразу заметил, перехватил ладонь и вопреки всему удивительно мягко надел на палец кольцо. Наверное, в этом коротком жесте было нечто магическое, потому что, как только ладонь легла в его, я замерла, не в силах сопротивляться. Ну не очень-то и хотелось – разойдемся, сниму и запрячу так, что он его не найдет. Может, кольцо вообще получится на бумаги обменять? Не то чтобы я собиралась разводиться прямо сейчас, но будет как-то спокойнее.
– Снимешь – выпорю, – разрушая мои мечты, пообещал этот изувер. – Больно.
Я фыркнула и отдернула руку. Кольцо обжигало безымянный палец не хуже браслета.
– Вам понравилось, как я кричала?
– Кляпы еще никто не отменял. – Я не успела задохнуться от возмущения, потому что он тут же добавил: – Хотя не думаю, что он нам понадобится. Голосить, как в отеле, тебе не позволит гордость. Ты же больше не пьешь.
Что скрывалось за этой усмешкой?
Уверенность в том, что он знает обо мне все и даже больше? Ой-ой, граф, как бы не отбить ваше самомнение ненароком, когда все закончится.
– После встряски с тьмой меня тошнит при одной мысли об алкоголе, – заявила я, делая вид, что рассматриваю кольцо.
– Как же тебе повезло. Немногие так скоро освобождаются от пагубных привычек. – Я по-прежнему изучала алаэрнит, погруженный в морскую спячку, поэтому не могла видеть насмешки на красиво очерченных губах. Судя по голосу, муж улыбался, а судя по камню, пока с моей магией все в порядке. – Сыграем?
– Что?
От неожиданности вскинула на него широко распахнутые глаза. Анри усмехнулся и кивнул на оставшиеся на столе карты.
– Предлагаю сыграть. Правила ты отлично уяснила, насколько я понял.
