Он устал от этого. Устал от того, что вечно вынужден скитаться по миру без достойных знаний волшебства, что должен терпеть “серого троечника” в свой адрес от Моники - в её исполнении это звучало особенно обидно, хотя, пожалуй, не потому, что девушка в слова вкладывала особый смысл, а потому, что она казалась ему куда важнее, чем все остальные, обыкновенные люди на фоне прекрасной Лэгаррэ. И чем ему так нравилась проклятая дарнийка? Ну чем? Неужели в этой бесконечно глупой принципиальности было хоть что-то хорошее? А подсознание считало, что было - и набатом било в виски, чтобы он согласился на дурацкое предложение со стороны Гартро. Ведь в усыпальницах нет ничего страшного, отец говорил, что это просто груда костей. Просто Тэллавар получил от двух сделок то, что планировал получить от одной.
Гартро протянул руку, и Шэйран сжал её в стандартном рукопожатии, прекрасно понимая, как именно следует скреплять подобного рода договоры. Сквозь тучи прорвалась тонкая, одинокая молния, а после небо разразилось летним громом. Медленно, словно кто-то заколдовал их, падали на землю капельки дождя.
Тэллавар запрокинул голову назад и позволял воде пронизывать его седые волосы, мочить одежду, смывать грехи тяжкие с души. Шэйран пока что не планировал вдаваться в подобного рода философию, да и мёрзнуть тоже не намеревался, поэтому отступил к окошку, через которое залез сюда.
В коридорах стало ещё темнее от навалившегося сплошной волной дождя, и он шагал довольно быстро, успешно игнорируя хитрые, затаившиеся по углам тени. Он - сын короля Дарнаэла, а наследные принцы не шарахаются от каждой вазы, будь они хоть сто раз не до конца признанными. Папа руководствуется только понятием безопасности, и всё.
Не стоит придумывать ещё больше проблем и неприятностей в общениях с родителями, ему хватает их и в реальности.
Некстати вспомнилось, что Моника когда-то боялась грозы. Шэйран остановился напротив её двери и замер - ему не надо было даже стучаться, мог открыть и так, но… Может быть, хватит с нею церемониться? Это его территория, да и девушка замешана не только в том, о чём ему рассказывает.
Он дёрнул дверь на себя, распахивая её, и остановился на пороге. Моника, оказывается, не спала - она сжалась в углу кровати, завернувшись в одеяло, и смотрела на грозовое небо, содрогаясь от каждой вспышки молнии. Те откидывали на её лицо причудливые тени, рассекали воздух полосами и будто бы пытались пронзить насквозь. Стоило только взблеснуть разряду в небесах или прогреметь грому, как Моника содрогалась и натягивала одеяло на голову, словно пыталась от них сбежать.
Рэй зашёл в комнату как раз в такой момент. Она бросила на него пугливый взгляд, а после вымученно улыбнулась, и вся ненависть куда-то улетучилась, будто бы её и не было никогда. Парень переступил порог её комнаты и остановился совсем рядом - до безумия хотелось обнять или поцеловать, и приходилось в сотый раз напоминать себе о том, что Лэгаррэ в любом случае будет против.
- Почему не спишь? - тихо спросил он.
Моника придвинулась ближе и кивнула на окно, будто бы напоминая о том, как сильно она боится одного только понятия грозы. Парень едва заметно улыбнулся и обнял её за узкие плечи, притягивая к себе.
- Я согласился, - внезапно выдохнул он. - На предложение Тэллавара. В конце концов, от знаний хуже не бывает, правда ведь?
- Правда, - кивнула Моника. - Ты всё правильно сделал… Может быть, пора убедить всех, и меня в том числе, что ты не серый троечник?
- Может быть.
- Ты когда-то отвезёшь меня в Дарну? - внезапно спросила Моника.
Он рассмеялся, хотя в фразе не было ничего смешного, а после, не сдержавшись, наклонился и поцеловал её - равно как тогда, на их отвратительном выпускном вечере. Вот только на сей раз Лэгаррэ не оттолкнула его, пылая от ненависти, а даже почти ответила на поцелуй, только спустя несколько секунд несмело отстранилась, выпутываясь из объятий.
- Выучишься - тогда, - едва заметно улыбнулась она, касаясь губами его щеки. - Посиди со мной, пожалуйста. Мне страшно. Гроза за окном.
- Хорошо, - кивнул парень, вновь обнимая её за талию. Гроза… Конечно, страшно. Вот только бывают на свете вещи и похуже обыкновенной грозы.
========== Глава двадцать пятая ==========
Лиррэ чувствовала усталость. Память старательно ускользала из её рук, оставляя за собой заметный след горечи и отчаянного раздражения. Смириться с этой пустотой в воспоминаниях девушка никак не могла - что-то мешало ей, не пускало, заставляло вспоминать о случившемся с грустью. Далла - единственное, что было в её памяти от прошлой хозяйки не этого тела. Увы, но её сознание пропало, спряталось на задворках, и стоило только девушке уснуть, как выбиралось на свободу и старательно забирало с собой всё, что могло.
