- Войны не будет, - голос его впервые за последние годы был лишён старческой дрожи. Галатье сжал пальцами зелёный бархат мантии и смотрел на пассивных советников.
Марисса тоже выпрямилась. Она сейчас больше всего напоминала змею - только почему-то выцветшую, потерявшую свою маскировку в качестве цветастой чешуи. Она даже перестала быть достаточно красивой - вероятно, плакала не одну ночь по своей дочери, но Галатье знал, что её грусть недостаточна, чтобы отказаться от амбиций. Ведь есть ещё сын, разве ж нет?
- Все вон, - проронила она.
Галатье ждал, что советники загудят так в ответ на его слова - одобрительно, послушно, встанут на колени, как стадо овец. Он даже расправил плечи и стал куда выше, чем в последние дни.
- Нет, останьтесь, - упрямо возразил Галатье. - Они должны всё слышать.
Советники сейчас должны были встать на колени перед ним или хотя бы послушно замереть там, где стояли. Да, он не ждал этого от Бонье - но тот выскользнул первым скорее из страха перед своей матушкой. Ему позволительно, он всего лишь ребёнок, пусть и в свои двадцать три или двадцать четыре.
Больно уколола мысль, что в двадцать семь Дарнаэл Второй сверг свою матушку с трона, силой вернул престол и рванул на затяжную Трёхлетнюю войну, вернувшую Элвьенту в границы, существовавшие при самом Первом.
Но не остался никто. Марисса даже не повернула голову, чтобы проследить за их уходом - все сделали это добровольно, без единой попытки возразить, вышли быстро, поспешно, переступили через порог и, очевидно, сказали что-то страже, потому что те поспешили закрыть дверь.
Внутри осталась только личная охрана Мариссы. За толпой министров их трудно было рассмотреть, но теперь Галатье понимал, что ничего сегодня с рук ему не сойдёт. Это была непозволительная вольность - он сыграл на том, чего нельзя было трогать.
- Войны не будет, - тем не менее, уверенно повторил король. - И ты вынуждена мне подчиниться. В конце концов, это моя - и только моя страна.
Марисса вздохнула. Она не обернулась на своих стражников, но было видно - рассчитывает на их присутствие тут. На то, что в любое мгновение её смогут защитить.
- Марта - твоя дочь, - выдохнула она. - Её убил этот ничтожный человек. Мы должны разрушить его страну. Воспользоваться его слабостью.
Она объясняла это, будто бы маленькому ребёнку. Галатье не понимал, почему - да и не осознавал до этого мгновения, что у Дарнаэла вообще могут быть какие-то слабости. В конце концов, король никогда не сдавался перед трудностями; он боролся и побеждал в любой из своих битв.
- Мы не будем нападать на Элвьенту. Это рискованно.
- Сейчас нет. Страна в глупом положении. Дарнаэл застрял у Лиары Первой, вероятно, в плену, - Марисса вновь терпеливо улыбнулась и подошла ближе. Впервые Галатье увидел в её глазах что-то настолько мягкое - наверное, она действительно пыталась заручиться его поддержкой.
- Значит, надо ему помочь!
Галатье выкрикнул это, не успев остановиться. Марисса замерла - с распахнутыми глазами, со взглядом, который из мягкого за несколько мгновений превратился в острый, ядовитый и злой.
А после она ударила его по лицу - во второй раз за сегодня, но на сей раз грубо, наотмашь, потому, что не смогла сдержаться, а не потому, что так было нужно в воспитательных целях. Галатье было отшатнулся в сторону трона и привычно схватился за ткань мантии, чтобы не дать ей упасть, когда Марисса попытается её отобрать, но запоздало осознал, что сейчас жалкая зелёная тряпка не станет единственным, что она у него отберёт.
- Этот человек убил её. Мою Марту, - повторила она надсадно, и в голосе почувствовалось что-то вроде искренней ненависти. - И ты пытаешься оправдать его. Более того, ты надеешься ему помочь. Ты - жалкий человек, Галатье. Стража!
Она повернулась к нему спиной и отошла быстрее, чем король успел что-либо спросить. Но это было лишним, всё случилось прежде, чем он успел сдвинуться с места.
Стражники - особо верные, очевидно, схватили его за руки и куда-то потащили.
- Король болен, - так и не обернувшись, проронила она. - Ему надо будет отрезветь и отойти от своего страшного временного помутнения.
Галатье закричал. Впервые за долгое время ему стало действительно настолько страшно, но ничего уже нельзя было изменить - вопль сорвался с уст сам по себе и потонул в тронном зале. Никто ему не поможет. Он знал это. Знал, что ни один подданный не пошевелит пальцем, дабы его спасти.
И теперь мужчина осознал - слишком ярко и слишком поздно, - что это король определяет своих подданных, а не подданные короля.
***
Марисса бросила на карту лишь короткий, беглый взгляд. Пустота - в мыслях или в действиях, - давно уже не давала ей покоя. Каким бы никчёмным ни был её муж, всё равно он умел думать головой, даже если делал это не так уж и часто. Армия Торрессы малочисленна, много кто откажется воевать и дезертирует при первой же попытке королевы повести их в бой.
Подданные определяют своего короля. Подданные виноваты в том, что над ними стоит кто-то до такой степени слабый и глупый.
