Голос сорвался. Там, за этой молочной пеленой, наверное, полегло множество её сослуживцев. Она помнила весёлые глаза Галра, парня, что заступил её место здесь, помнила седобородого дядьку-капитана, имя которого оставалось для всех секретом вот уже года три, что Сандриэтта тут провела. Кто знает, они ли дежурили тут, когда случился весь этот ад — но Анри могла только предполагать, что там, за тонкой молочной плёнкой, лежат их трупы. Либо даже костей не осталось — ведь если на них воздействовала магия, то даже пыли могло не остаться. Волшебство сильно, и Эррока, прибегнув к нему, могла натворить много бед.
Но есть ли граница? Она не могла сказать об этом ровным счётом ничего — потому что за туманом не видела ни привычного зелёного сияния, ни деревьев, что теперь, посреди лета, покрылись тонкой, но ощутимо холодной коркой льда, спрятались за снежными сугробами, за белыми хлопьями, возникнувшими словно из-под земли.
— Магия, — многозначно выдал Антонио. Он молчал долго — вот уже три дня, как они шли, из парня нельзя было вытрясти ни единого слова, — а тут внезапно решил вспомнить о том, что даже обучался колдовству.
Анри сжала руки в кулаки. Ясное дело — магия! Всюду теперь волшебство; и из-за чар оказался там, по ту сторону неизвестной стены, их король, а государство теперь открыто перед врагами — перед Торрессой, перед всеми, кто вздумает захватить их страну. Даже граница не помешает, если найти достаточно сильных магов.
Если она ещё есть, та граница.
Кальтэн посмотрел на него с неожиданным довольством — и Анри захотелось ударить его, вопреки всему уважению, что накопилось за долгие годы — ведь глава же королевской стражи, на важном задании, должен спасти Его Величество, а не тратить драгоценные секунды на то, чтобы коситься на драгоценного сыночка, что ни за что в жизни ничем не рискнёт.
— Мы должны идти дальше, — непреклонно заявила она. — И немедленно. Магия или нет — ты же волшебник, расколдуй. Да, Кэор?
Она мотнула головой, и светлые волосы рассыпались по плечам. Хотелось окунуться в воду с головой, чтобы ничего, кроме шелеста волн, не слышать, и дышать тоже водой, дабы гадкий, молочно-кислый, туманный воздух не попадал в лёгкие. Но девушка понимала, что это невозможно, а раздражение совсем-совсем скоро отступит в сторону.
Всегда есть прорехи, всегда есть шанс пробраться туда, куда, казалось бы, путь заказан. Магия или нет, способ есть. И они его найдут, с Антонио или без него — это уже совсем другой разговор.
Кэор приблизился к границе излишне осторожно, словно отчаянно пытался что-то почувствовать, нащупать, и отрицательно покачал головой. В чёрных волосах запуталось слишком много льда, и он, казалось, стремился как-то стряхнуть его — Анри хотелось верить, что это не отказ, просто жест, просто попытка избавиться от холода. Но это слишком самонадеянно — думать вот так.
— Нам стоит остановиться, — он осел на землю под деревом, и снег свалился прямо на тёмную, лёгкую, летнюю одежду, осыпался комками и капельками воды, оставив тонкую царапину на лбу — от маленькой льдинки. Кэор проигнорировал это; королевский племянник, стражник, сильный, казалось бы, человек, угасал каждый раз, как вспоминал о своей проклятой покойной супруге.
Анри подумалось, что, как бы она ни любила человека, она была бы рада его казни, если б тот пытался убить короля. Потому что это правильно. Потому что нельзя позволять кому-либо разрушать жизнь целой страны.
— Я пойду, — упрямо повторила она. Молочная жидкость впереди всколыхнулась, и Анри уставилась на дерево — то наполовину терялось, таяло в белесом сумраке. Зелёные ветви смешались с обгоревшими листьями — и она понимала, чем закончится попытка добраться до границы.
— Там магия, — повторил упрямо Антонио.
— Ну так останови её!
Антонио поднял на неё взгляд своих карих, странных глаз — словно припорошенных пылью, уставших и грустных. Анри понимала, что давить на него не стоило, но и выбора особого у неё не оставалось. Если на кону жизнь короля, то плевать на то, как отреагирует кто-либо другой.
— Я не буду этого делать.
Анри отвернулась. Они должны были оказаться по ту сторону границы. Ведь не просто так же прошли весь этот путь, не просто так преодолели долгую дорогу и оставили государство на тех, кто был сейчас там, чтобы… чтобы остановиться на полпути. Это предательство по отношению к Дарнаэлу, и Анри не могла позволить себе и кому-либо другому так поступить с драгоценным королём. Они должны беречь его, должны думать о том, как подарить ему ещё несколько лет или десятилетний счастливой и спокойной жизни, а не оставлять в плену у сумасшедшей королевы Лиары. У женщины, что вряд ли позволит уйти ему живому.
И всё же, он её любил. И Анри могла сколько угодно кричать от бессилия, но от того Дарнаэл Второй ни на минуту не подумает о ней, как о красивой, привлекательной девушке, что могла бы стать его второй половиной. Она навеки останется всё той же девчонкой-стражницей, и, как и все остальные, растает на фоне драгоценной Лиары.
Лиары, которая так его ненавидит.