Антонио обернулся, чтобы попрощаться с границей, и замер. Он ждал увидеть такую же стену или Кальтэна, но теперь взгляд скользил по ледяной статуе. На зелёной траве стоял Кальтэн — те же черты лица, те же цвета, только приглушённые чуть снегом и инеем. Ледяные глаза ничего не отражали, стали стеклянно-светлыми, будто бы у мертвеца. Он тянулся к парню одной рукой, будто бы пытался коснуться плеча, но не успел — и теперь обратился в это жуткое марево, в страшную статую, сотканную из снега, льда и когда-то живого человека.
Он не дышал, не был тёплым, и Антонио отступил на шаг назад. На фоне синего неба, зелёных трав и деревьев, которые рвались к солнцу, молочный туман превратился в какую-то страшилку прошлого, но Кальтэн не спешил обращаться в живого человека. Его отец остался всё таким же слабым, как и каждый мужчина; его отец обратился в глыбу льда, стоило ему только ступить на территорию Эрроки.
Антонио был дома. Он смог пройти. Он смог оказаться тем, где ему, возможно, когда-то будут рады. Но, тем не менее, в сердце всё равно засела странная и предельно страшная мысль: а если его не удастся вернуть? Если мама не сможет, если королева прикажет уничтожить… Если это окажется им не по силам?
Он оглянулся. Дорога вела к столице, и статуя отца теперь всё так же отвратительно притягивала взгляд. Молочный туман вновь поглощал его, прятал от взгляда Антонио, но того не покидала мысль: капитан Кальтэн Фэз оставался там, немым укором его безвольному ребёнку, который не был готов ни на что в этом роде, который не рискнул бы собственной шкурой ради чего бы то ни было — даже если б на кону стояло всё королевство.
Может быть, это не все мужчины жалки? Может, только Антонио, а мама просто перепутала, определяя общую тенденцию?
Он не знал, что делать. Но одно мог сказать точно: сам он ничем помочь отцу не может. Потому что более бездарного мага ещё не видел свет.
========== Глава пятьдесят вторая ==========
Обычно Рри предпочитал никому не доверять. Добиваться успеха самостоятельно было куда легче и удобнее, к тому же, ни с кем не приходилось делиться. Он упрямо не понимал каждого из этих манерных, надменных королей, что переступали через себя ради подписания очередного жалкого, непотребного договора, который, скорее всего, никогда в жизни им бы не пригодился. Что можно делать с бумажкой? Лучше завоевать граничащие государства и получить бесконечную власть, сосредоточить её в своих руках и никогда ни с кем не делиться.
А ещё он не осознавал, зачем нужна свита. Дарнаэл Второй ведь сам вырыл себе могилу, сам усадил Вирра — каким бы ни было его настоящее имя, — на трон, подпустив врага так близко, что оставалось только протянуть руку и отобрать у короля всё. Жизнь, славу, власть, всё, что он только сможет отдать.
Кэрнисс думал, что это очень просто — вот так владеть страной и приказывать народу. Что ему будет достаточно только встать на помост, чтобы люди пали на колени и подчинились каждому приказу, что лишь слетит с его уст. Зачем нужны бумаги? Зачем нужно подтверждение?
Но сейчас так не получалось. Разумеется, только временно, пока он не закрепится на своём месте, но всё же, хотелось сделать что-то для того, чтобы люди подчинялись больше, чтобы поддавались его влиянию, а не действовали так, как только им будет удобно.
Они ещё помнили Дарнаэла. Знали о том, что он может быть жив, а этот мужчина для них только временная станция. И Рри, касаясь своих светлых волос, каждый раз думал о том, что они приняли бы его куда лучше, окажись он в облике, скажем, Шэйрана Тьеррона. У этого глупого народа есть свои странные королевские штампы, и они способы навесить их даже на самого лучшего и самого властного правителя на свете. Увы, но он не имел сейчас времени с этим бороться.
Слуги, слуги, бесконечные слуги…
Рри нравилось, когда ему поклонялись. В такие моменты он позволял себе скупую, грустную улыбку, будто бы подтверждая собственную скорбь. И хотя хотелось содрать с себя эти жуткие тряпки, которые навевали на него только сплошь грустные мысли, а после броситься в сумасшедший радостный пляс, Рри сдерживался. Он давно уже потерял собственную способность чувствовать что-то к людям, если речь шла не о нём самом, а сейчас вспоминал о тех глупых попытках странного равнодушия. Власть опьяняла.
Но сейчас ему нужны были пешки в руках. Те, кем он будет помыкать, те, кому будет показывать, что надо делать, как надо реагировать, куда идти.
Ему нужны те, на чьих руках останется кровь. Враги или союзники, не имеет значения: люди, которые смогут выполнить грязную работу, поддержать, придумать что-то или пойти за него в бой. Конечно, короли слабые, им нужна моральная опора. Рри сильный, но теперь он тоже король и обязан играть по правилам, которые придумали задолго до его рождения. Даже если после удастся перекроить всё и подчинить бездумную, пустую человеческую массу себе, то для этого понадобится очень много времени.