Было видно — слуге давался этот титул с трудом. У Эльма с языка нужная фраза слетела с лёгкостью, будто бы он всю жизнь своим единственным королём считал именно этого человека. Марсан ненавидел лгать, но умел: наверное, статус того требовал, он даже не мог точно объяснить, почему сейчас шёл на всё это. Так надо, и точка. Так надо — и нет вопросов.
Слуга шёл впереди. Его прямая спина выдавала напряжённость и, кажется, крайнюю ненависть. Чёрный цвет одежды — траур по королю Дарнаэлу, — смотрелся дико, будто бы расползался багровыми пятнами. Под глазом — парень обернулся на мгновение, но Марсан всё равно заметил, — длинная царапина, будто бы кто-то пытался лишить его зрения за прогрешения. И алые капли крови на щеках, словно напоминание о том, насколько добр король Рри со слугами, верными прежней власти.
…Рри остановился у входа в подвалы. За его спиной остановилось несколько стражников, прямых, будто какие-то палки, едва-едва дышавших, словно только что кто-то вынудил их убить собственных родителей или жён. Страх витал в воздухе — отчаянный и дикий. Неверие наступало бесконечной колонной, но Рри этого не видел. Ему казался незаметным страх, незаметным — сопротивление и отсутствие веры ко всему.
Король не проронил ни единого слова. Они шли вниз — туда, где не работает даже самая сильная магия, туда, где всё сдерживает граница. Только Дарнаэл Первый, пожалуй, смог бы колдовать внизу, ведь он создавал ограничения, но все остальные — нет. И Эльм, пусть никогда не был волшебником, чувствовал острый запах яда в воздухе — яда, что выпивал из преступника жизненную силу. Яда под названием безысходность.
Дышать было трудно. Спёртый воздух сжимал грудь до того сильно, что хотелось порвать на груди этот дурацкий чёрный камзол. Но Эльм держался ровно и уверенно, будто бы провёл тут половину своей жизни, привыкая к атмосфере и зная, что всегда сможет уйти, если ему будет угодно.
Двери поддавались с огромным трудом. Конечно же, только король имел право к нижним уровням, только у него были волшебные ключи от волшебных замков. Рри мог сколько угодно хватать эти кристаллы, но всё равно со скрипом, нехотя поддавались массивные доски. Казалось, ещё мгновение, и за их спиной начнут захлопываться ряды дверей — но у каждой, при переходе с яруса на ярус по путанным внутренним лестницам, Рри оставлял слуг.
Ориентировался он тут хорошо, будто бы блуждал едва ли не каждый месяц, как гость, проверял пленников. Первые три уровня они миновали до того быстро, что Марсану даже стало не по себе — казалось, Рри был заправским тюремщиком, оказавшимся на троне. На запретных, редко используемых территориях его пыл немного охладел, но чеканный быстрый шаг двух стражников, что ещё оставались с ними, казалось, придавал ему уверенности.
Правая рука с ключами у Рри была будто бы вытесана из камня. Не дрогнуло и лицо. Только пальцы левой мелко-мелко подрагивали — почти незаметно при ходьбе, — и Марсан, надеясь, что в его жестах и движениях не будет ни капли трусости, сжимал эфес гадкой шпаги, игнорируя уколы драгоценного камня. Ему казалось, что за следующим поворотом его схватят и бросят в одну из камер. Стало ещё более душно, да ещё и холодно, и он уже жалел о том, что согласился. Королева Лиара хотя бы не бросала никого в подвалы; она убивала если не быстро, то, по крайней мере, без того отчаянного жестокого удовольствия, которое он чувствовал в Кэрниссе.
Рри остановился у последней двери — двери, что вела на шестой уровень. Теперь дрожала и та рука, в которой он держал ключи, не сильно, но мелко-мелко, будто бы показывая, что он всё же не тот, за кого себя выдаёт. Рри обернулся, бросил короткий, дикий взгляд на Эльма, а после выдавил из себя едва заметную, строгую улыбку.
— Там, за этими дверьми, в одной из камер находится дочь женщины, убившей нашего короля, — проронил он. — А может, она сама причастна ко всем бедам нашего государства.
Марсан криво усмехнулся. Эрла. Эрла, которая сбежала в самый жуткий капкан в собственной жизни. Какая жуткая ирония — он бы уничтожил её, разорвал на части, если б несколько месяцев назад ему дали шанс сделать это. А сейчас, продолжая с силой хвататься за оружие, он понимает, что поднять на неё эту шпагу не сможет.
— Держи себя в руках, — проронил Рри. — Если она знает что-то важное о нашем короле…
— Я спокоен, — отозвался Эльм. — Я умею себя сдерживать.
Казалось, Кэрнисс куда больше сомневался в себе. Дверь открылась совсем-совсем тихо, будто невесомая, и он заглянул в ту кошмарную чёрную дыру, что красовалась впереди. Заглянул опасливо, как бывший пленник, и только после вступил как король — когда увидел, что опасности нет. Но и для этого у Рри было готовое оправдание. Разумеется, ведь он король. Он должен думать о собственной сохранности. Дарнаэл Второй не делал этого, но где он сейчас? Покойся с миром.