— Тебе не хочется вернуть всё на круги своя? — недовольно продолжил Дарнаэл. — В конце концов, отобрать у Тэллавара то, что он получил незаконным путём… Есть же у тебя родители, родственники… Та милая черноволосая девица.
Шэйран только плотнее сжал губы. Казалось, Дарнаэл и вправду попал в точку — недовольство, отчаянное раздражение так и читалось в чертах лица Рэя. Он отчаянно хотел забыть и о родителях, и о сестрице, и о той, которая умудрилась запасть ему в сердце. Будто бы ведьма — какой бы она ни была, — способна обратить внимание на даже самого всесильного мужчину на свете.
— Мне хочется избавиться от этого. Всё равно магия не приносит никакой пользы в моей жизни, так пусть она будет у кого-то другого.
Дарнаэл покачал головой. Он знал, откуда это всё. Знал, что чары мёртвых тянут к смерти — и понятия не имел, как убедить слишком потерявшегося, слишком необученного внука, что надо стремиться к свершениям, научиться колдовать и, в конце концов, вернуть всё на круги своя.
— Ты не можешь от этого избавиться. Ты можешь только обуздать это, — покачал головой Первый. — И выбора у тебя нет.
Рэй усмехнулся.
— А если я не хочу?
— Мы в любом случае вернёмся к этому завтра, — голос звучал почти обречённо. — И обязательно поговорим насчёт того, что делать с твоими чарами, я обещаю. Но постарайся, пожалуйста, найти где-то место, где можно лечь спать, а не влезать в неприятности.
— Обещаю, — Шэйран усмехнулся. — Тэра найду, в конце концов.
Он всё равно говорил устало и равнодушно, и Дарнаэл Первый знал, что ничего с этим не поделает. Но, так или иначе, кроме расстроенного, ступившего одной ногой за границу смерти Шэйрана Тьеррона у него было ещё множество проблем.
Мастер, к примеру, как излишне рьяный служитель Религии.
***
Он был всё таким же синеглазым и темноволосым, когда покидал храм, и растворился в ночи без единой капельки волшебства. Он был всё таким же богом с давно известной картинки, но разве внешность определяет божество? Разве можно быть уверенным в том, что это — бог, только по одной простой причине — именно он изображён на предательской фреске?
Мастер никогда не верил этому. Он знал, что и взор человеческий бывает обманчив, и эльфы иногда ошибаются. Они могли изобразить красивого мужчину, пришедшего к ним во снах, аки бога, но это не делало его тем, кто сотворил континенты и среди Океана сотворил нынешние земли. Люди не были доскональными, конечно, но всё же, и они не казались настолько несовершенными, чтобы быть творением рук обыкновенного, не одарённого чарами эльфа.
Его спокойствие нарушил тихий шелест. Эльфы — даже этот неведомый, бог он или человек, — всегда ходили бесшумно. Змеи — черти богов, — пусть и казались могучими, всё равно не могли передвигаться так же, как и их прародители. Шипение, шелест одежд выдавал их с головой, и Мастеру не пришлось и оборачиваться для того, чтобы понять, кто стоит за его спиной.
— Я слышу зов, — промолвила Грета, тряхнув головой. Её волосы — странного, тускловато-рыжего цвета, — рассыпались по плечам, наконец-то свободные от глупых причёсок, и она запрокинула голову, всматриваясь во мрак ночного неба. — Сильный зов.
— Боги?
— Да, — кивнула она. — Я не из древних, и не видела Богов своими глазами, но помню, что когда рождалась — ощущала это. Слышала, как меня зовут, как меня утягивает куда-то в неведомую даль, будто бы чары всюду, где только можно достать рукой. Потрясающее чувство, просто невероятное, будто бы ты рождён для того, чтобы служить Им, и наконец-то это стало реальностью.
— Неужто правда? — Мастер закрыл на мгновение глаза. — Жертва, значит, не нужна, и они не желают принимать её. Им не нужно… Но если тебя так тянет к Богам, значит, у них есть для тебя задание. Почему ж ты находишься тут, а не рядом со своими повелителями, не ждёшь, пока наконец-то они огласят тебе, чего желают?
Грета молчала. Казалось, в ночной тишине не слышалось ни единого звука, даже для эльфийских ушей. Притихли травы, ветер — всё!
— Всё это очень странно. Нэмиара уверена, что это не такой зов. Говорит, что, как эльфийка, она сильнее в плане определения Силы, и что это — косвенное и порочное. Но я уверена в том, что зов не может быль лживым. Тот, кто может призвать к себе Змей, и является нашим творцом.
Мастер кивнул. Этому змей всегда учили в храме — пусть вот уж десятки тысяч лет прошло от сотворения мира, они должны повиноваться своим Богам и не отступать ни на миг от их вечных правил. И если Боги призывают, надо идти. Ведь змеи созданы только для служения, для того, чтобы выполнять приказы, эти вечные спутницы Бессмертных!
— Нэмиара слишком много времени провела вдалеке от родной земли. Верь своей душе, Грета, — покачал головой эльф. — Столько лет я служу религии — и уверен в том, что этот человек, будь он хоть сто раз похожим на фрески на стене, представься хоть миллион раз божеством, может оказаться просто эльфом с преступными намерениями, чьё имя созвучно с нынешним королём Элвьенты. Ведь он даже не продемонстрировал ни разу нам свои могучие чары, а они должны у него быть!