— Совсем скоро, — проронил Рри, — моё государство захватит Эрроку. И тогда мы с вами повенчаемся — и я буду править всем этим континентом.
Смех Эрлы больше походил на звон колокольчиков — её мать умела очаровывать, а она пусть и не имела шанса поселить любовь в его сердце, всё равно сводила с ума.
— Это так мило, — улыбнулась она. — Армии схлестнутся, много крови… Мне будет интересно посмотреть, как оно — воевать не за, а против Дарнаэла Второго.
Рри помрачнел.
— Дарнаэл Второй, к моему огромному сожалению, мёртв. Иначе меня не было бы на этом троне. А вы немедленно вернётесь в тюрьмы и пробудете там до момента венчания.
— Дарнаэл Второй был бы мёртв, если б вы оказались чуточку умнее, — покачала головой Эрла. — Но вы предпочитаете перебрасывать ответственность на чужие плечи, а это всегда довольно опасно, знаете. Посему не могу сказать ничего, кроме как… — она бросила на него весёлый взгляд. — Королевы и принцессы не ночуют в тюрьмах. Думаю, они отведут меня туда, куда я скажу. Позвольте уж самой выбрать своё заключение.
— Вы тут лишь пленница, Эрла.
Она подступила к нему поближе — царапнула ногтём по щеке, будто бы полностью копируя собственную матушку.
— О, Рри, — рассмеялась девушка. — Это всё так мило. Но совсем скоро я стану вашей королевой, разве нет?
…Хотелось хохотать — безумно и дико. Это всё было до ужаса глупо — она не была своей матерью, разумеется. Но она могла ею стать — пока чужие поцелуи всё ещё жгли губы и сердце.
Влюбляться в своих врагов — как это характерно для эрроканских женщин. В сильных врагов, а не в тряпку, даже если у той есть мантия на плечах и корона на немытой голове.
Она смотрела на них презрительно и со значительной долей издёвки. Казалось, пыталась прожечь своим пылким взглядом насквозь — истинная эрроканская королева, будь она жива или мертва. Оставалось только раскинуть руки в стороны и раствориться в потоках света — но она оказалась так горда и так самоуверена, что и этого не требовалось подтверждения.
— Я так рада вас видеть, — улыбнулась она. — Особенно тебя, мой милый Дар. Сколько уже лет мы не имели возможности встретиться тут, в реальном мире?
— Много веков, Эрри, — он смотрел на неё с каким-то странным неверием — ровно с портретов, только уши — острые, будто у эльфийки. Но ведь Эрри и была эльфийкой, пока не оказалась по ту сторону жизненных границ. Пока её не столкнули с обрыва ради исполнения глупых законов.
Дарнаэл обернулся к ней как-то неспешно и неуверенно, словно боялся того, как она на него отреагирует. Или, может быть, не хотел убедиться в том, что она — лишь очередная лживая выдумка больного, уставшего от поисков собственной возлюбленной разума.
— Ты ведь счастлив, что я тут, верно? — на её губах заиграла нежная улыбка. — Ведь счастлив, правда? Сколько тысяч лет… Сколько веков…
Она подошла к нему вплотную — но бог будто бы до сих пор не осознал, что случилось. Его синие глаза сияли убеждённостью в том, что такого быть не может.
— Ты вернулась, — выдохнул он, обнимая её за талию — резко, рвано, будто бы всё ещё пытаясь убедиться в том, что его Эрри материальна. — В этой жизни. Ты опять со мной.
— Я сгорела, — вздохнула она, и её губы как-то слишком быстро коснулись его щеки, будто бы дразняще. — Это было довольно больно — помнить о тебе и гореть на этом проклятом костре в ожидании того, как я вознесусь на небеса и стану наблюдать за тобой одна всю эту вечность. И с кем же ты так неумело фехтуешь?
Она обернулась к Шэйрану — вылитая Сэя, даже причёска та же, только уши — другие! Хмыкнула, и взгляд оказался дико оценивающим, будто бы она выносила ему какой-то вердикт.
— Наследник нашего дара, — протянул Дарнаэл. — Не желающий учиться, работать и заниматься делом. Его интересует только возможность отречься от магии и сигануть в наше замечательное ущелье.
— По крайней мере, там тихо, спокойно и боги не забывают об окружающих их людях в порывах страсти, — скрестил руки на груди Шэйран. — Я вас, может быть, оставлю? Пообщаетесь между собой… Порадуетесь тому, как всё хорошо закончилось. Рад за вас.
Дарнаэл не успел проронить ни единого слова, прежде чем принц повернулся к ним спинами и пошёл куда-то в сторону храма.
— И вот этого человека я должен обучить всему, что умею сам, — закатил глаза он. — Да я ведь сойду с ума, в конце концов…
— И… и тот дар у него тоже есть, верно?
Дарнаэл посмотрел на неё, словно неуверенно, а после кивнул.
— Любая физическая магия ограничена, ты же знаешь. Его природный резерв при таком-то уровне подготовки поражает, конечно, но можно развивать и больше. Только на одни чары не может этот мир наложить никакие ограничения.
— И их получил надменный юнец, в котором нет ни капли жажды побеждать. Замечательно. Ты знаешь, что Элвьента теперь в руках твоего старого знакомого? Ты знаешь, что Тэллавар получил твою — не его, и на том спасибо! — силу, хорошо хоть не знает, как ею пользоваться? Знаешь, что эрроканская королева едва не убила…
