А Эльм… это чтобы у Рри просто не возникло соблазна сделать с ним что-то. Если он так хотел ей помочь, то рано или поздно совершил бы непоправимую глупость. А так — он жив, цел, а она, как уверовавший в свою религию человек, всё равно не сможет нарушить матушкины заветы.
Дарнаэл Первый избавился от рясы — она валялась грудой чёрного тряпья в стороне, абсолютно бесполезной и совершенно никого не интересующей. И единственным, что действительно серьёзно отличало его от их с Рэем отца — это длинные острые уши.
Эльф.
Что он, что богиня.
Рядом с богиней, немного недовольная, словно её откровенно ущемляли в правах, застыла молодая светловолосая ведьма — Эрла её имени не знала или просто не помнила. Моника — уж её-то забыть оказалось трудно, с такой-то верой в религию и потенциалом в плане использования собственного дара, — тоже была здесь, теперь похожая на дарнийку больше, чем когда-либо.
Рри уже стоял на ногах — пусть Дарнаэл Первый, возложивший руку на шпагу и отобравший у неудачника-короля всё его оружие, и демонстрировал ясно, что сбежать так просто не получится. Кэрнисс будто бы уже и не искал пути к отступлению — в нём вспыхнула уверенность веков.
Столько лет подряд весь его род так и не смог привести проклятие Рри Первого — несложившегося короля, проигравшего Тьерронам в сражении за трон и юную принцессу, — пока не родился этот ребёнок с тёмным, жестоким взглядом. И шрам этот — словно в подтверждение его замысла.
Но Рри возжелал не принадлежавший ему трон уже очень и очень давно. А шрам получил тогда, когда уже успел укрепиться и советником, и…
И в своей лжи.
Единственное, что подводило его — жалкая вторая ипостась, но являться в истинном обличии нельзя. Всюду этот его лик — на картинах из исторических хроник, где Рри пытались запечатлеть, как предателя короны. В конце концов, они могли понять, чего он хочет.
Толстоватого, жалкого Вирра никто и не заподозрил.
— И всё же, — он выпрямился, — народ, сколько б он ни радовался, не примет мою казнь. Я лишь заявлю, что не знал о существовании сына у Дарнаэла Второго, что желал добра его стране — и уйду. И вы не сможете меня убить. Законно — не сможете. А так — вам же не позволит ваша бесконечная честь.
Он покосился на Шэйрана на балконе — тот не слышал этот разговор из-за шума толпы.
— Они, возможно, и не смогут, — кивнул Дарнаэл. — Но я б так не ручался за себя, вот правда.
Он почти вытащил шпагу из ножен — перерезать горло Рри было бы идеальным выходом из ситуации, в конце концов, он того и заслуживал, но не успел.
Эрла понимала — если уж она и затеяла эту игру, если определила своего заклятого врага, то должна сама всё и закончить.
— Если это пророчество правда, — промолвила она резко и холодно, будто мать, — то у меня всё равно всё получится. Я вызываю тебя на дуэль, — и тонкая, кружевная перчатка в алых тонах упала к ногам Рри. — А если ты откажешься, они имеют полное право тебя убить, как бесчестное животное, не живущее по правилам этого мира. И, к твоему сведенью, алые флаги Элвьенты — как цвета страны моего отца, — нисколечко меня не оскорбляют!
Рри, коротко усмехнувшись, подобрал перчатку.
— Я согласен, принцесса, — улыбнулся он. — Но как бы это не стало последним вашим днём…
— Эрла, — Дарнаэл Первый прервал её коротким жестом. — Не стоило этого делать. Моя честь не пострадает ни на минутку, если я и вправду перережу горло какой-то подобной дряни.
Кэрнисс хохотнул.
— Вы теперь не имеете права. Вы даже не можете меня задержать, о мой бог, потому что в вашем теле нет и капельки чар.
Он уже дёрнул было за нитку телепортационного заклинания — но что-то не пускало. Рри обернулся — и столкнулся с холодным взглядом Моники, уверенной в своих действиях как никогда.
Пространство нитями вилось вокруг её тонких смуглых пальцев — заклинание приковывало Кэрнисса к месту, не давало ему раствориться в пространственном вихре.
Он лишь криво усмехнулся.
— Никогда не надейтесь на честь своего врага. У меня и вредить нечему, — протянул он. — Да, Дарнаэл?
И как-то причудливо, словно замахиваясь, дёрнул правой рукой.
Тонкая, длинная острая спица — не волшебная, но подобным оружием пользовались уже очень давно, и оно оказалось практически забытым, — прорезала воздух.
Заклинание магички — теперь уже, очевидно, покойной, — пошатнулось, и Рри почувствовал, как его выдёргивает из этого времени и пространства. Последним, за что успел ещё зацепиться его слух, был громкий, преисполненный ужаса, вскрик новоявленного короля — тот рванулся к своей прелестной ведьме, но было уже поздно.
Спица прошила её практически насквозь, и на груди расползалось огромное красное пятно. А Кэрнисс был практически убеждён в том, что попал в сердце.
