Я удивленно подняла брови. Ричард открыл шкаф, вытащил оттуда шерстяной плед. Задул несколько свечей в канделябре и вернулся к кровати.
— Последние ночи были холодными, — сообщил он.
Взмахнул покрывалом, позволив ему накрыть меня и часть кровати. После чего принялся раздеваться.
Я наблюдала за ним, откинув голову на подушку. Пляшущие тени создавали усыпляющий эффект. Задумчиво улыбнулась, увидев, как муж отточенными движениями избавляется от одежды и надевает найденную в шкафу ночную рубашку. Он уже не первый раз переодевался без слуг. Мне неожиданно понравилось, что мужчина совсем не выглядит беспомощным и может сам о себе позаботиться, если есть такая необходимость.
— Наконец-то я вижу счастливую улыбку, герцогиня, — заметив мой взгляд, усмехнулся Ричард.
— Это для Феньки, — поспешно пробормотала я.
— Очень жаль.
Герцог забрался в постель, помог мне лечь и задул последние свечи. Еще раз проверил, надежно ли я укрыта, и только после этого окончательно улегся рядом.
Не знаю, отказался он сегодня лететь на гонки из-за меня или из-за того, что действительно очень устал. Но то, что сейчас он остался со мной, говорило о многом.
И стало так страшно. Потому что все было как-то так… заботливо. Очень-очень правильно.
Мы с Ричардом не говорили о том, другом мире, где драконы вовсе не злобные монстры, где люди водят с ними дружбу и где наездники наравне с птицами могут коснуться неба. Где у каждого холодные руки и обветренные губы.
Но лежа рядом с мужем, касаясь своим плечом его плеча, я вдруг почувствовала, что нашла родственную душу.
И стало еще страшнее.
Это пробуждение могло быть одним из самых счастливых в моей жизни. Мы сблизились с герцогом, даже ночевали в одной кровати. Больше не возникало глупых разговоров про любовников.
Я открыла глаза и заметила Ричарда, лежащего рядом. Он задумчиво разглядывал меня.
Смущенно улыбнулась и уже почти пожелала ему доброго утра. Но муж вдруг поднял руку и продемонстрировал мне пиявку, которая раскачивалась у него в пальцах, точно гармошка, и настырно пыталась присосаться к его коже.
— Погляди, какая прелесть, — заявил герцог. — Она такая упрямая, что я просто не мог не назвать ее Маритой.
Я в ужасе распахнула глаза и открыла рот, собираясь заорать, наконец-то своим голосом, которому не нужно придавать низких ноток, но вдруг услышала обеспокоенное:
— Нет, нет! Только не кричи! И не дергайся, умоляю!
Я моментально закрыла рот. Повернула голову и в не меньшем ужасе уставилась на возмущенного Роберта.
— Я же просил не пугать ее с утра!
— Она не считает себя ранимой, — пожал плечами Ричард.
Я зло посмотрела на него и наткнулась на очень странный взгляд. Ясно. Это маленький намек: если я не могу справиться со страхом перед пиявками, то что мне делать на гонках?
Собрав все свое мужество и сделав вид, что кровососущее чудовище меня не волнует, приподняла голову и обратилась к доктору:
— Вам разве не следовало дождаться, пока я встану с кровати, и только после этого входить? Как минимум получив мое разрешение?
— Он получил мое разрешение, — ответил герцог. — А встать с кровати ты и так не сможешь.
Я перевела взгляд на мужа. Сам-то уже был полностью одет, только лежал на кровати без обуви. Бороду он так и не сбрил.
— Судя по всему, вы собираетесь воплотить в жизнь свою вчерашнюю шутку, Роберт? — стараясь сохранять спокойствие, спросила у доктора.
Тот увлеченно рассматривал множество скользких тварей в банке и придирчиво выбирал, какую поставить первой, поэтому за него снова ответил Ричард:
— Мы решили, что сейчас самое удачное время для пиявочек. Мариту я сам выбрал.
Марита так усиленно пыталась прицепиться к пальцам герцога, что жирное тельце растягивалось до предела и изворачивалось немыслимыми способами. Оставалось только недоумевать, как муж умудряется вовремя перехватывать ее, чтобы не дать укусить себя.
— Да, более удачное время даже представить трудно, — иронично отозвалась я, всеми силами пытаясь скрыть страх перед этим червями.
— Что поделать, герцогиня, скоро мне придется вас покинуть, поэтому мы решили провести процедуру так рано утром.
— Думаете, без вас мы с Робертом не справились бы? — уточнила осторожно, непроизвольно затаив дыхание.
— Мне показалось, что будет правильно, если кто-то поможет вам справиться со страхом, — отозвался муж, не сводя взгляда с маленькой и противной Мариты.
— Волнения излишни, ваша светлость. Я не боюсь пиявок, — уверенно, даже немного нагло, заявила я.
И Роберт и Ричард слегка обрадовались этой новости, поэтому немало удивились, когда выдержка мне все-таки изменила.
Один вид этих гадких склизких червей вызывал приступ тошноты. А уж представлять, как пиявки будут ползать и кусать мою кожу, вообще было невыносимо.
Конечно, я не могла вскочить и убежать, даже метаться по постели не представлялось возможным. Зато я могла отчаянно кричать, чтобы ко мне не приближались с пиявками. Голосила я так сильно, что Роберт до смерти перепугался, как бы мама не услышала и не подумала, что меня убивают.
