– Это объясняет, почему Лэтам пожелал учить меня. Почему он так жаждал, чтобы я овладела гаданием на костях. Он надеялся, что у меня появится метка мастерства, и тогда, убив меня, он получит более мощные кости. Хвала звездам, что у меня нет этой метки.
Брэм вздрагивает и широко раскрывает глаза.
– Что?
– Саския, по-моему…
Я смотрю туда, куда смотрит он – на мою руку от локтя до плеча, – и вижу, что на коже у меня расцвела метка: переплетение миндалевидных овалов, посреди которых находится круг. Сложный плетеный узор с тремя углами.
– Как это может быть? Ведь вчера тут
– Ты сказала, что вместе с Эсме провела сложное гадание, – напоминает Брэм. – Возможно, его оказалось достаточно для того, чтобы достичь мастерства.
Я прикусываю нижнюю губу. Наставница Кира говорила, что скоро у меня может появиться эта метка. Но неужели для ее появления достаточно всего одного гадания, пусть даже и сложного? И неужели метки мастерства появляются вот так? За одну ночь и в ярких красках?
– Хорошо, что я хотя бы не влюблена. – Эти слова срываются с моих уст прежде, чем я успеваю подумать. Мои щеки заливает румянец. Брэм кашляет. Прочищает горло. И отводит взгляд.
Между нами повисает неловкое молчание. Первым его нарушает Брэм.
– И что же ты собираешься делать? – Он показывает на книгу: – Насчет вот этого.
– Не знаю, – отвечаю я. – Жаль, что у меня нет доступа к костям.
Его глаза загораются.
– Он у тебя есть. – Он выходит из пещеры и возвращается с большой торбой на плече. – Я принес это из дома Эсме, – объясняет он, – но позабыл об этом, когда ты набросилась на меня.
Я беру у него торбу и смотрю на ее содержимое. Она полна костей, разделенных на наборы для гаданий, а на дне лежат огниво и кусок бархата. А еще две фляги с водой и немного еды.
Я ощущаю ком в горле.
– Тебе хватило силы духа собрать все это?
– Нет. Эсме оставила все это специально, оставила для тебя.
– Как? Где?
– Внутри скамьи для хранения вещей. Когда я был маленьким, я обожал прятаться в ней, это был мой любимый тайник. Наверное, Эсме знала, что если я вернусь, то загляну туда. – Он трет лицо ладонью. – Снаружи скамья обуглилась, но внутри все осталось цело. Это был хороший тайник.
Я провожу пальцами по орнаменту на ткани торбы.
– Используя эти кости, я буду чувствовать себя виноватой.
– Не стоит. Эсме жила, не жалея ни о чем. Она сама предпочла пожертвовать жизнью, чтобы дать нам возможность спастись. Она бы рассердилась, если бы ты не использовала ее дар и не сделала это с умом.
Я улыбаюсь.
– Мне не хотелось бы сердить Эсме.
Брэм улыбается мне в ответ – из-за распухшей щеки улыбка у него получается кривой, к тому же она исполнена печали, от которой у меня сжимается сердце.
– Нет, – соглашается он, – ты бы не стала этого делать.
С неба сыплется пепел, похожий на серый снег. Пожар уже давно потух, сжегши лес до самого берега Шарда, – и теперь ветер подымает с земли пепел, и видно, как он осыпается перед входом в пещеру, напоминая обо всем том, что мы потеряли.
На расстеленном передо мною куске бархата разложены кости. У меня немного болит голова. Я весь день пыталась увидеть Лэтама, но так ничего и не добилась.
– Думаю, нам нужен запасной план, – говорит Брэм. – Если Лэтам продолжает носить щит, ты, возможно, никогда его не увидишь. – Он переводит взгляд на небольшое количество еды и воды, которые оставила нам Эсме. – А мы не можем остаться здесь навсегда.
Я тру глаза, чувствуя себя как выжатый лимон.
– Рано или поздно, но ему придется его снять. Если он хочет убить меня, сначала ему придется меня поискать.
Брэм кладет ладонь на мое колено.
– Но если тебе не удастся увидеть его в ближайшее время…
Я вздыхаю.
– Тогда мы вернемся в Замок Слоновой Кости и попытаемся добиться, чтобы нас выслушал Верховный совет.
Брэм ничего не говорит о том, что это, скорее всего, недостижимо. Верховный совет не дает аудиенции каждой недовольной ученице – особенно если эта ученица была исключена. Так что вряд ли мы с Брэмом добьемся встречи с кем-то из тех, кто мог бы нам помочь, куда более вероятно, что нас обоих арестуют.
Я думаю о Тессе, Тэйлоне и Линнее, представляю себе, как они сидят под деревом, задавая друг другу вопросы по анатомии и перемывая косточки Наставникам. Интересно, думают ли они о нас с Брэмом, скучают ли по нам? Как же хорошо было беспокоиться только о том, достаточно ли быстро я обучаюсь гаданию на костях и с тем ли человеком я была сопряжена.
– Ты выглядишь усталой, – замечает Брэм. – Может быть, тебе стоит сделать перерыв?
Я качаю головой:
– Нет, я продолжу.
Он всматривается в мое лицо.
– Хорошо, но хотя бы попей. – И протягивает мне флягу с водой. Только теперь до меня доходит, как же сильно мне хочется пить. Как же приятно чувствовать, как в мое горло льется прохладная вода.
– Спасибо, – благодарю его я, возвращая флягу.
Затем кладу руки на кости и делаю еще одну попытку.
