– Да…, хорошим, скольких вылечила, – добавил сосед умершей, – жену, вот, мою спасла!
Ноги несли меня по лесной тропинке.
Глаза застилали слезы.
Среди деревьев виднелся просвет. Вот ели расступились, и я оказалась на нашей поляне. Ручеек, все так же, безмятежно журчал, как будто ничего не случилось. Я умылась прозрачной водой, стирая соленые дорожки слез, и подняла взгляд к синему небу. В одно мгновение вспомнилось всё: эти три года занятий, все эти часы, что мы проводили вместе.
Наставница и ученица.
«Сколько она для меня сделала!»
Вспомнились и пирожки, рассыпавшиеся по полу…
«Мы могли бы сейчас сидеть и пить чай, кусая их румяные бока. Она рассказывала бы новую увлекательную историю, о прекрасных городах и интересных людях. Теперь все это в прошлом». – Такое не укладывалось в голове.
Пока мое сознание было погружено в горькие раздумья, руки, жили своей жизнью. Они перекидывались огоньками, преобразуя их на лету, то в рыбок, то в птиц.
Так прошло примерно два часа.
Я наконец-то, немного, успокоилась, поднялась с травы и медленным шагом двинулась в сторону дома.
На следующий день состоялись похороны, весь поселок пришел попрощаться и отдать дань памяти, доброй старушке.
На реку пустили плот, уложенный хворостом. На нем лежало тело наставницы, накрытое узорчатым льном. Люди несли цветы и складывали их сверху. Кто-то запричитал:
– Какая знахарка была то…! Как же мы теперь без нее будем…!
– Горе-то какое, подруженька моя милая…! – подхватила другая бабка.
– Восемьдесят два года, это вам не шутки! – вставил сосед.
На самом деле Маре было гораздо больше.
Помню, как я спросила, сколько ей лет. Услышав ответ, «почти сто семьдесят», я обомлела! Оказалось, Дыхание стихий способно нешуточно продлить жизнь. И чем большего ты достигнешь, тем дольше сможешь существовать на этой земле.
Всхлипы и вздохи слышались отовсюду.
Мне и самой хотелось расплакаться, но все слезы будто вытекли еще вчера. Только внутри все так же скреблась черная кошка.
В моей руке кололась белая роза, на лепестках которой поблескивали росинки.
Подошла моя очередь попрощаться.
Пальцы совсем не слушались, дрожали. Цветок упал на ворох других…, и сразу же, затерялся в этой огромной куче.
– Прощай, я буду помнить о тебе…, – прошептала я. Одна единственная слеза все же скатилась по щеке и упала с подбородка.
Солнце медленно уходило за горизонт.
Когда все наконец-то попрощались, отец и еще несколько уважаемых селян взяли в руки факелы, подожгли и оттолкнули плот. Течение лениво подхватило погребальный костер и потащило вдаль. Пламя вздымалось вверх, языки плясали на ветру. Опоздавшие бросали цветы прямо в воду.
Зрелище было красивым и одновременно печальным. Эти последние минуты, пока, объятый огнем плот не исчез, навсегда остались в душе. После, я долго вспоминала этот момент, оживляя в своем сознании полыхающий хворост, разлетающиеся искры и тянущиеся шлейфом по воде лепестки и бутоны цветов.
Нам так больно терять близких, наверное, потому, что больше никогда не сможем их увидеть и провести вместе те счастливые минуты, что отведены.
***
Прошел целый год после смерти Мары.
По привычке, я решила посидеть на нашей поляне и вдруг меня осенила мысль: «а ведь мы никогда не уходили за ее пределы!»
Недолго думая, я отправилась на разведку.
Я долго бродила, всматриваясь в кроны и слушая птиц. Вдруг, деревья начали редеть, и между ними образовался просвет. Сквозь колючие ветки елей виднелось что-то странное. То ли своеобразная колонна, то ли статуя…, из черного камня.
Несколько шагов вперед и до меня донеслось журчание.
Я вышла на небольшую зеленую полянку и увидела просто чудо!
Трехъярусный фонтан из отполированного черного мрамора.
Вода, казалось, струей подлетала прямо к небу, падала в самую маленькую чашу и перетекала вниз, наполняя до краев остальные. Зрелище поистине завораживало.
В этот момент я решила, что наткнулась на город древних. Но, обыскав все вокруг, убедилась, что кроме фонтана больше ничего не было. Никаких развалин или малейшего намека на них.
Подойдя поближе, я внимательно осмотрела находку.
Чаши, искусно вырезанные из цельной породы, гладкие и блестящие, были покрыты светлыми прожилками, сплетающимися в загадочный узор. Мелкие вкрапления переливались на солнце перламутром.
Зрелище было невероятно красивым!
На мраморе имелось несколько выбоин у кромки нижней чаши, но в целом он был в очень хорошем состоянии. Так, что можно было подумать, что кто-то ухаживает за фонтаном.
На нижней чаше я обнаружила надписи, выведенные золотом.
Хотя отец занимался моим образованием, я не смогла их разобрать. Это был какой-то странный, неизвестный мне язык.
Позже я пересмотрела купленные отцом на ярмарке книги и полазила в небольшой дедовской библиотеке. Но, увы, ничего даже близко похожего не обнаружила.
Тогда, умыкнув из дома кусочек бумаги, перо и чернила, я решила срисовать текст. С мыслью: «вдруг, где-нибудь наткнусь на разгадку».
***
– Где тебя черти носят? – гаркнул папа и стукнул кулаком по столу.
– Не ругайся так, она просто гуляла, – начала успокаивать его мама, – опять кричишь!
