– Чтобы ты, если получится, помогла мне. А если не получится, то жемчужина всё равно твоя.
– И какая помощь тебе нужна, Эшшу?
– Сам не знаю, добрая женщина. Я только что с корабля. Мне нужно где-то жить и как-то добывать еду.
– Друзья, родичи тут есть? Приходилось прежде бывать на Фетти?
– Нет, добрая женщина.
– А хорошо говоришь на языке вайтис. Как на родном. Обычно те, кто с Ойшои, коверкают фразы. А ты... тебя жрецы учили, так?
Шаути явно смутился:
– Да. Я был жрецом, но... прогневал старших. И меня выгнали.
– Понятно. – Старуха подалась вперёд – так заинтересовал её разговор. – Ты только что с корабля. Привёз ценный подарок от Зари для Гекты. И не удосужился проверить, та ли я женщина, которой надо отдать жемчужину.
– Но ты же сама сказала... – удивился шаути.
Стайни с трудом сдержал смех. Да, этому парню действительно нужна помощь!
Гекта словно прочла его мысль:
– Да, Эшшу с Ойшои, тебе и впрямь нужна помощь... Деньги есть?
– Вот! – схватился Эшшу за мешочек на шее.
– Погоди! Не развязывай кошелёк! Ты бы ещё вздумал вытряхнуть монеты на ладонь... Помни: за тобой всегда следят чужие глаза!
Стайни отвёл взгляд и кинул в рот ещё кусочек сушёной рыбы – увы, последний.
– Отойди в сторонку, – учила старуха приезжего чудака. – Незаметно вынь из кошелька немного меди. И ступай вдоль крепостной стены вон туда, пока не дойдёшь до рынка. – Жёлтая старческая рука указала направление. – На краю рынка увидишь навес из пальмовых листьев. Под ним продаёт жареную рыбу крепкая такая бабёнка с ножевым шрамом через всё лицо. Это Муйси Меченая, у неё самая вкусная чернокрылка во всём Энире. Возьмёшь у неё две большие рыбины, и пусть в листья завернёт. Только не давай ей больше трёх «окуней» – тех, что с круглой дыркой... Раз был жрецом – может, разбираешься в наших монетах? Знаешь, с какой дыркой «окунь» ценнее?
– Знаю, добрая женщина. С квадратной.
– Хорошо, хоть это понимаешь... А если Муйси заломит цену и начнёт врать, будто её чернокрылка от всех болезней целебная, а потому дорогая, то скажи этой нахалке, что старая Гекта сама к ней зайдёт отведать целебной рыбки. Тогда Муйси заткнётся... Купишь рыбу – неси её сюда. Это будет наш ужин. Сегодня ночуешь у меня, а завтра поглядим...
Стайни подумал, что у бабки большая семья: одной чернокрылки хватило бы накормить двух крепких парней.
И второй раз Гекта словно прочла его мысли:
– Чует моё сердце: будут у меня сегодня ещё гости. А если ошиблась я, старая, то мы эту рыбу завтра доедим... Ступай!
Шаути исчез, а Стайни подумал: вот сейчас и подойти к старухе!
И снова опоздал.
Пьяница, что дрых в двух шагах от Стайни, зашевелился, поднялся на ноги. Судя по виду, был это морячина со зверобойного судна – здоровенный такой дядя с обветренным лицом и тусклыми глазами.
И тут же выяснилось, что очнулся он не только что. Успел услышать и разобрать слова, не ему сказанные.
Не обращая внимания на Стайни, он шагнул к гадалке, навис над нею, словно глыба, которая вот-вот обрушится.
– Тебе, помело ты старое, жемчуг не по рылу, – сказал он тихо, но внушительно. – Если не хочешь, чтобы тебе шею свернули, гони жемчужину. И чтоб без крику, заклюй тебя Чёрный Страус!
Вот он, удачный способ познакомиться с Гектой! Спасти её от грабителя... Стайни замешкался, оценивая: справится ли он с могучим зверобоем, который наверняка хорошо владеет длинным ножом – вон, в ножнах на поясе!
У самого Стайни нож тоже был, но резня и трупы на пристани вроде ни к чему...
А старуха без испуга, даже с лёгкой усмешкой ответила грабителю:
– Жемчужина? У меня-то? Ну бери, коль углядел...
Морячина перевернул миску, принялся рыться в рассыпанных по покрывалу камешках и бобах. С губ его сорвалось грязное ругательство.
Ого! Ведь Стайни тоже следил за гадалкой. Когда же она успела перепрятать жемчужину?
Гекта заговорила ровно и ласково:
– Померещилась тебе жемчужина вместо медяка, да? Ой, худо дело! Ты же болен! Говорят, с таких вот видений начинается «гнилая напасть»!
На последних словах голос старухи вдруг стал жёстким, грозным. Она взглянула мореходу в глаза.
Что прочёл в её взоре незадачливый грабитель – того Стайни не знал, да и знать не хотел. Но шарахнулся мореход от гадалки, как от змеи. Попытался что-то выговорить – не получилось. Развернулся и двинулся прочь, явно трезвея с каждым шагом.
«Ай да бабка!» – восхитился Стайни и, решившись, встал с камня.
Гекта встретила подошедшего бродягу насмешливым взглядом и, не дав ему рта раскрыть, заговорила первой:
– Ну наконец! Сидит, жуёт, на меня пялится, как на прекрасную Деву Волн! Мне уж и ждать надоело, когда он соизволит заговорить! Ещё немного – и домой бы ушла, дело-то к вечеру!
Стайни не удивился. Он успел понять: от этой старухи всего ожидать можно. Почтительно поклонившись, он сказал:
– Привет тебе, добрая женщина, от моего друга Хлоди Трёхглазого. Желает он тебе ещё сто лет жизни и просит не отказать мне в добрых советах и заступничестве.