Александр приподнял меня, посадил, его когти слегка надавливая ласкали мне спину вдоль позвоночника, лопатки, поясницу. А я двигалась на нем, забывая обо всем, забывая себя, теряясь и путаясь в чувствах, прикосновениях, звуках.
Он прикусил кожу на шее, лизнул, снова прикусил. Обвел языком метку стихии, сильнее сжал руки на талии, притягивая еще ближе.
Я крепче обхватила его ногами, вдавила в себя, прижалась так близко, как только можно, укусила за губу, проникла языком в рот, лаская небо, атакуя, забирая, чувствуя приближение развязки.
Гротери снова зарычал, опустил одну руку туда, где соединялись наши тела, и слегка сжал, я вскрикнула, выгнулась, забилась в его объятьях.
Невероятно. Невозможно.
Дико.
Под моими ладонями неистово и бешено колотилось сердце. Не ледяное, не замерзшее… Живое сердце Александра Гротери.
Два вдоха, два диких толчка на грани боли. И Алекс замер, застыл, сжав челюсти, глухо рыча.
Встать мы смогли только через несколько лучей. Точнее он смог. Поднял меня на руки и отнес на кровать, лег рядом, притягивая к себе.
— Мне не нравится, как заживает твоя спина, — протянула медленно через вечность тишины. Его поза не изменилась, движения пальцев, ласкающих мою ладонь, не прервались ни на миг, но я все равно знала, что внутренне он напрягся.
— Меня осмотрел Лукас и…
— Я знаю, — кивнула. — Все хорошо идет, только медленно. Я сделаю так, что заживет быстрее.
— Как скажешь, милая, — он поцеловал меня в плечо и заглянул в глаза. — Расскажи мне про ту девушку, про вторую душу.
Я вздохнула, подложила под спину подушку и села удобнее. Задумалась. Ну и с чего начать?
Гротери молчал, не торопил, продолжая перебирать мои пальцы.
— Знаешь, это ведь ты убил ее окончательно, — усмехнулась я. Алекс нахмурился, но удивленным особо не выглядел.
— Та душа, что билась за твоей спиной, когда ты призвала Арманар?
— Да, — кивнула, подтянув коленки к груди. — И за это я должна сказать тебе спасибо. Спасибо, Гротери. И от меня, и от нее.
А вот теперь повелитель выглядел действительно удивленным. Я лишь усмехнулась.
— Когда-то давно, еще до того, как мы встретились, когда я все еще находилась в ковене, там же была девушка — Камина — яркая, дикая, дерзкая и… живая, в отличие от всех нас.
Она единственная, кто хотел и имел достаточно храбрости, чтобы жить в реальном мире, а не в клетке, искусно созданной Метрессами. Она очень хотела увидеть мир. И у нее получилось. Неважно как.
Целый год Камина прожила среди горгулов… — я прервалась на несколько вдохов, чтобы собраться с духом. Возвращаться даже мысленно в день смерти Мины не хотелось. Но Алекс ждал и имел право знать. В конце концов, мы с бывшей приживалкой действительно ему обязаны.
— Но в итоге ее нашли. Нашли и убили, принеся в жертву Неменет, как нам сказали.
На самом же деле просто опустошив и забрав силу. Вот только обряд был проведен неправильно, вот только девушка слишком хотела жить, слишком хотела отомстить. И не умерла. Точнее, не ушла за грань.
Ее дух оказался сильнее зова мертвых.
— Я думал, Неприкасаемые берегут ведьм: они ведь источник силы.
— Верно, но было еще кое-что… Камина тоже должна была стать Заклинательницей.
И стать совсем скоро. Маришка знала об этом, чувствовала, как возросла в Камине сила за прошедший вдали от ковена год, и испугалась. Именно поэтому Мину казнили почти сразу же, как только нашли. Вот только казнили неправильно и сожгли тело тоже неправильно.
— Что значит «неправильно» сожгли?
Я вытянула ноги, выпрямилась, уставившись в стену. Вздохнула.
— Разные Заклинательницы проходят инициацию по-разному. Я должна была принять все ветра.
Заклинательница воды — слиться с источниками. Мина должна была пройти через огонь. Но в итоге через пламя прошло только ее тело, душа осталась прежней. Она не ушла за грань и, лелея жажду мести, нашла меня. Вот только не ожидала, что я за все это время так и не прошла инициацию. В итоге мы прошли ее вместе.
— Вместе? — Гротери положил беспокойную голову мне на колени, всмотрелся в глаза.
— Я сама, наверное, до конца так никогда и не пойму, но… Когда я прошла через единение со стихией, Мина была во мне, инициированная лишь на четверть и даже меньше, ведь когда горело тело, ее сердце уже не билось. В итоге моя инициация каким-то образом разбудила ее… как цепная реакция, понимаешь?
— Кажется, — осторожно кивнул Алекс.
Я запустила пальцы ему в волосы, бездумно перебирая пряди. Говорить о смерти Мины по-прежнему было гораздо больше, чем просто неприятно. Рассказывать о смерти Маришки тем более. Я убила ведьму. Я смогла убить ведьму. И… духи грани меня задери, ни капли не жалела о сделанном. Вот только до одури мерзко было сознавать это, противно и страшно.
Казалось, я все еще слышу ее крики, вижу оплывающее, как воск свечи, лицо, ставшее через пару вдохов угольно-черным.
И все же… Все же я поступила правильно.
Наверное…
