- Сленг механического мире тебе идёт, - усмехнулась Беатрис, надевая перчатки на руки, - Раз такая борзая - собирайся, пока курицы наседки не прибежали и силой не уложили в постель.
Я оделась за минуту. Рубашка, брюки, сапоги, кинжалы и клинок. Рана болезненно пульсировала, делая меня медленной и неповоротливой. Сжимая зубы, чтобы не издавать ни звука, выскочили с Беатрис через тень, сразу на опушку леса, где мы оставляли днём ранее лошадей. Предрассветные сумерки окрасили небо в розовый цвет, а стелящийся туман коварно укрывал лес. Там, в глубине, точно что-то ползало и копошилось. Меня передернуло от страха и лёгкого отвращения. Пауки. Огромные, размером с хорошую кобылку.
- Я ждал вас раньше, - сухо сказал Азхар позади нас. Мы синхронно обернулись, с трудом отнимая взгляд от опасного бурелома.
Его лицо не выражало ни страха ни сочувствия. Только решимость и бесстрашие.
- Она была в отключке, - небрежно бросила Беатрис, махнув рукой в мою сторону, - Какой план?
- Маленьким отрядом проникнем в пещеру, пока колдуны будут атаковать лес на этой стороне, там у нас будет фора.
- Как же ловушка Габриэль? - спросила я.
- Ловушки нет, она сообщила Лесной Паучихе, что мы идём и зачем мы идём, - прорычал Азхар, - Ее цель - не дать вызвать Седну.
- Значит Морригана действительно ее боится, - вслух озвучила наши с Азхаром мысли Беатрис.
- Отбиваем Александра и выбираемся оттуда, - коротко и ясно озвучил план мужчина, - С этим не должно возникнуть проблем, Дейдре?
- Не возникнет, - отчеканила я, снова вглядываясь в живой лес. Тут и там что-то мелькало. Желания оказаться там не было никакого.
- Не ссы, Дейдре, прорвёмся! Ты только в обморок пока больше не падай, - весело воскликнула Беатрис и ободряюще похлопала меня по плечу. От ее хлопков рана заныла, но я сдержалась, чтобы не скривиться от боли.
Я улыбнулась ребятам. Моя улыбка вышла не ободряющей, а какой-то лихой, безумной.
Азхар внимательно оглядел меня с головы до ног. От пронзительного взгляда не скрылись мои синяки под глазами, бледное лицо и осунувшаяся осанка. Ранение ещё не отпустило.
- Спасибо, Азхар, - сказала я, ловя его злой взгляд, - Я обязана тебе жизнью.
- Марго ценит тебя, надеюсь, не напрасно - колко ответил он, - Я соберу людей и можем отправляться. Отряд готов к атаке. Ждите в шатре.
Сердце болезненно сжалось. Мегги. Не хочу думать о ней сейчас. Только не сейчас. Всему своё время.
Мы с Беатрис направились в небольшой шатёр. Воздух в нем был пропитан плесенью и какими-то благовониями. Посреди стол, на столе карта, по углам кушетки и задремавшими в походном кресле лекарь.
Потоптавшими на месте, не проронив ни слова мы встретили Азхара и ещё четырёх колдунов. Одним из них был Иллир. Увидев меня, он улыбнулся и шутливо отдал честь. За пределами палатки послышалась какая-то возня. Затем вспышки и крики. И ещё. Звуки. Клацающие, повизгивающие, гортанные. Неестественные. От которых волосы мгновенно встали дыбом. Мои глаза встретились с глазами Азхара. Его едва заметный кивок и я, одним легким движением руки, сделала тень видимой, окрасив ее в цвет радуги.
- Идёшь последней, Беатрис защищай ее, - бросил он, - Вперёд не лезть.
- Дураков нет, капитан, - ухмыльнулась Беатрис и, неожиданно, схватила меня за руку. Ее ладонь была тёплой и костлявой, - Верно же, Дейдре?
- Дуракам везёт, - хмыкнула я и зашла последней в портал.
Темнота, глаза не сразу привыкают к полумраку. От этого тело цепенеет, взгляд теряется. Беатрис тащит меня вперёд, за неярким облачком магического света. Я слышала своё дыхание, вздрагивала от каждого шороха, возникающего то тут, то там. Снова мерзкое клокотание, шуршание огромных лап по пыльному полу пещеры. Очень много лап. Вспышка, мерзкий звук вонзившегося клинка в плоть. Нечеловеческий визг, от которого волосы на голове зашевелились. Шаг за шагом, все ниже в темноту, неизвестность. Поворот, вперёд, снова поворот. Мы почти перешли на бег. Узкий проход, чтобы преодолеть его, пришлось согнуться пополам. И вдруг пещера перестала быть просто пещерой. Ее своды расширились, обнажая высокий потолок, украшенный сотнями свечами, их воск залил пол, сделав его грязным и неровным. В глубине, на костяном троне сидело нечто окружённое золотыми монетами, драгоценностями, серебряными тарелками, кубками и прочими сокровищами. Фигура резко встала. Она напоминает человека. Правда, ровно до того момента, пока не разевает провал пасти, украшенной мелкими зубами и тянущейся мутной слюной, и не вытягивает сухую жилистую шею. Мелькает длинный раздвоенный язык которой заканчивается двумя острыми шипами, а из-за спины вдруг вываливаются четыре мохнатые лапы, упираются в пол и приподнимают тело паучихи над землей. Теперь она смотрит на нас с высока, мерзко ухмыляясь многозубым, неестественно большим ртом. Ее улыбка вот-вот достанет ушей. Седые серебрянные волосы заплетены в множество косичек с веревками, в ушах блестят бриллианты. Тонкие пальцы все усеяны золотыми и серебряными кольцами, браслеты на руках и ногах. Настоящая сорока, а не паучиха.
