Меньше всего Кристофер Джейкобс, известный как Икс, думал, что окажется за решеткой. Десять лет спустя мальчик, которым он был раньше, исчез. Его место заняла пустая оболочка человека, за спиной которого убийство. Все его чувства остались в зале суда, где его приговорили к пожизненному заключению. Так было, пока в блоке не появилась новая медсестра. Поднимешь руку на сотрудника — попадешь в изолятор, но некоторые вещи стоят наказания, и что-то подсказывает, что знакомство с Лайлой обойдется дороже, чем он рассчитывал. Лайла Эванс не уверена насчет новой работы в тюрьме строгого режима, но она не может позволить себе проявить нерешительность и слабость. Заботиться об убийцах и насильниках не предел ее мечтаний, но главное — выжить. Она предупреждена о заключенном по имени Икс, но, когда на нее нападают, именно опасный Икс оказывается ее спасителем. Дружба с заключенными запрещена, но запретный плод сладок. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Эта книга не для слабонервных. Если для вас неприемлемы сцены насилия (физического или психологического), тогда НЕ ЧИТАЙТЕ эту книгу. 18+
Табата Варго Книга: Заключенный Серия: вне серии
Переводчик: Onorina
Редактор и оформитель: Ксения
Русификация обложка: BySashka
Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг .
Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.
Пролог
Сквозь шторы, свисавшие с единственного окна в комнате, пробивался слабый солнечный свет. Он ослепил меня, когда я попытался открыть слипшиеся глаза. Внезапная боль пронзила голову. Застонав, я зажмурился и начал молиться, чтобы меня не вырвало прямо на себя.
Каждый удар сердца отражался болью в голове, пульсирующая кровь казалась ударами кувалды. Я потер ноющие виски, надеясь унять страдания, но чувствовал только отупляющую боль.
Во рту остался привкус несвежего пива. Я сглотнул и ощутил, словно по горлу прошлись наждачной бумагой. Тело отчаянно просило воды. Мне нужно смочить язык и унять боль.
Я снова открыл глаза. Размытый взгляд задержался на разорванной шторе, струящейся возле окна, как шелковый водопад. Она развевалась от ветра, который я не чувствовал. Это привлекло мое внимание к вентилятору на потолке. Я уставился на то, как лопасти разрезают затхлый воздух, заставляя танцевать пылинки в проблесках уличного света.
Настойчивое тиканье часов отдавалось в голове жгучей болью, заставляя темные ресницы дрожать в агонии.
Тик-так, тик-так.
Это было почти невыносимо.
Я попытался сесть. Из моей груди вырвался резкий вдох, когда я почувствовал острую боль в спине. Она прошла через все мое тело, как огненные кинжалы. Пытаться кричать было бесполезно. Только прерывистые, приглушенные звуки сорвались с потрескавшихся губ. Я облизнул их, почувствовав во рту металлический привкус густой, высохшей крови.
Именно тогда меня поразил запах. Ни на что не похожий, он чувствовался, как чья-то смерть, как жуткие крики в ночи и гниющая плоть. И в довершение всего — непередаваемый запах крови. Он обволакивал, заставляя меня задыхаться. Кто-то истек кровью рядом со мной. Где-то ее должно быть больше, значительно больше, чем могло просочиться из треснувшей губы.
Я попытался вспомнить прошлую ночь, но не увидел ничего, кроме нескольких цветных вспышек — коротких воспоминаний о светлых волосах и красных сочных губах. Сара. Я был с ней. Она сомкнула свои сладкие губы вокруг моего члена и устроила мне ночь, которую я никогда не забуду. Это все, что я смог вспомнить.
Я не был уверен, где нахожусь и как сюда попал. На самом деле, все воспоминания о нескольких прошедших днях исчезли. За исключением то и дело появляющихся вспышек, воспоминания были стерты из головы. Вместо них была пустота, словно телевизор без сигнала, только серая расплывчатая пелена.
Где бы я ни был, мне нужно убираться отсюда к черту и идти домой. Мама будет меня ждать. Я не был маленьким, но даже в девятнадцать меня контролировали. Поскольку я единственный ребенок, мама очень меня опекала.
Проведя почти всю сознательную жизнь с жестоким мужем, она выучила меня как следует. После смерти отца остались только мы вдвоем, и я не хотел заставлять ее беспокоиться больше, чем это необходимо.
Повернуться на бок оказалось сложнее, чем я ожидал, но я справился, ахнув от боли и скованности в теле. Я лежал на деревянном полу, и неизвестно, как много времени я там провел. Если боль в моем теле была хоть каким-нибудь показателем, то я бы сказал, что дни.
Я полностью перевернулся и замер. Воздух покинул легкие, оставив их сдутыми и неподвижными. Холодные, безжизненные глаза уставились на меня — глаза смерти, глаза, предвещающие конец.
Это был незнакомый парень со светлыми волосами и голубыми глазами, затуманенными мрачной дымкой, из-за чего они стали казаться серыми. Его рот был широко открыт, выставляя напоказ ряд идеальных белых зубов. Это было похоже на то, как если бы он крикнул на последнем вздохе. Я почти мог вспомнить, как слышал эти крики. А потом взгляд двинулся ниже, остановившись на кровавом обрубке вместо шеи.
Никакого тела не было. Только голова и эти глаза, которые с обвинением смотрели на меня.
Я отпрыгнул назад, не чувствуя боли, убираясь подальше от мертвой головы. Я никогда прежде не видел мертвецов, разве что по телевизору. Это отвратительно, и я уверен, что не забуду этого до конца своих дней... сколько бы их ни предстояло.
Упершись спиной в стену, я ударился головой о крошащийся гипсокартон. Новая точка обзора позволила мне увидеть комнату целиком. Я огляделся вокруг, боясь за собственную жизнь. Кто бы ни обезглавил этого человека передо мной, он мог быть все еще тут. Я мог быть следующим на очереди.
Взгляд сконцентрировался на комнате: голые стены, мутно-желтые от табачного дыма, одиноко стоящий диван, заваленный пустыми банками из-под пива и разорванной одеждой. Я не мог вспомнить ничего из этого.
