Снова багрово-чёрное марево. Этот кнут — его любимый приём?
— Н-на!
Шар больше прежнего.
Я смещаюсь в сторону, пропускаю шар мимо. Пожиратель запустил его с таким расчётом, чтобы обвить энергетический кнут вокруг моей талии. Расчёт срабатывает.
Отняв ладонь от раны, я провожаю шар брызгами. Несколько капель крови, заряженной иероглифом проявления сути, впитываются в шар. Кнут поглощает всё подряд, без фильтров. Втягивает всю доступную силу и передаёт хозяину.
Как победить? Использовать преимущество врага против него самого.
Проглотив угощение, пожиратель давится.
Кнут почти обвивается вокруг моей талии. Расстояния остаётся на палец, когда кнут распадается на багровые ошмётки тумана. Сам пожиратель хватается за сердце, пучит глаза.
Проявление сути работает как надо. Голоса бесчисленных жертв наливаются силой. Не моей. Я дала лишь каплю, но эта капля стала мостиком между жертвами и силой пожирателя.
Он лопается, как переспевший давно загнивший труп. В пожирателе не осталось ничего человеческого. Нет ни крови, ни костей. Траву заливает сизо-бурой слизью, воняющей тухлятиной.
— Учитель?
— Никогда не боялась побеждать противников сильнее меня.
В голове шумит, я опускаюсь на колено.
Сознание мутиться.
Надо обязательно остановиться кровь. Среди моих учеников целителей нет, и вряд ли они найдутся среди коршунов. Мне нельзя засыпать. Я противлюсь усталости.
Глаза закрываются.
— Учитель, — я узнаю голос ЮЖун. — Коршуны ломают ваш массив.
Моя самоуверенность вновь сыграла со мной злую шутку, да? Почему даже смерть не сделала меня умнее?
Глаза закрылись. Кажется, будто веки не просто тяжёлые, их намертво пришили.
Земля уходит из-под ног.
— Коршуны освободились? — взволнованно спрашивает Южун.
Ответ Вей-эра я уже не слышу.
Глава 14
Планы придётся поменять. Снова.
Не полностью очнувшись, я думаю лишь о том, что против меня будто сама судьба играет. Я всего-то хочу добраться сперва до моей человеческой мамы, а затем до моей настоящей семьи — до лис. Восстановлюсь, верну свои роскошные хвосты… Между прочим, самая важная часть тела. Разве что, самая важная после головы. Я бы руку на хвост обменяла. А вместо обмена судьба раз за разом тыкает меня носом в мою слабость.
Я не только до лис не доберусь. Будучи слабой калекой, я и человеческой маме помочь не смогу, наоборот, гирей повисну на её шее.
Справилась бы я с пожирателем, если бы не Вей-эр? Если бы не затворница? Если бы сам пожиратель не подставлися?
Мне нужна сила. Личная сила и сила преданных мне учеников.
— Учитель?
— М-м-м? ЮЖун?
— Я боялась, вы не проснётесь, учитель!
Голос и впремь звенит тревогой.
Приятно…
— Всего лишь царапина, — фыркаю я, пытаюсь приподняться и охаю от боли.
Бравада пустая. Раньше я бы заживила рану ци, но сейчас об этом и думать нечего.
Если бы не ЮЖун, я бы померла от кровопотери… Это вель Южун меня перебинтовала, да?
Я осматриваюсь.
Меня перенесли во внутренний двор, уложили на покрывало и даже про подушку вспомнили. Давящая повязка остановила кровь.
Та-ак…
Коршуны продолжают взламывать массив, и весьма близки к успеху. Думаю, за пару благовонных палочек управятся.
— ЮЖун, почему в книге учёта не упоминались алхимические печи?
Коршуны ослабляют напор, явно прислушиваются к разговору.
— Учитель, потому что у “Семи ветров” не было печей. У “Семи ветров” не было своего алхимика.
— Убогая секта, да.
Нормальная связываться с пожирателями не станет.
— Легче встретить девятихвостую лису, чем алхимика, — улыбается Южун.
— А?
— Поговорка такая, — поясняет Вей-эр. — Учитель, ваши коршуны пытаются удрать.
— Учитель, в кабинете главы есть печь, но я не знаю, настоящая она или поддельная, для украшения комнаты.
— Неси. А кроме печи…
Я перечисляю травы, которые видела в книге учёта или собрала в Долине тысячи целебных трав. Едва я заканчиваю говорить, ЮЖун уносится выполнять поручение. Неужели запомнила с первого раза? Многообещающая девушка. Хоть и человек.
Ничего, я из неё лису сделаю.
Я глубоко вдыхаю и морщусь от гнилостного привкуса, принесённого от ворот слабым ветерком.
— Лошадей забрали? — спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Что со служанкой? И иероглиф “Цзи” на моей карете тоже лишний.
— Уважаемая, семья Цзи вас не простит, — хмыкает старший коршун, забросив борьбу с массивом. Стоит, руки на груди скрестил, разговаривает сверху вниз.
Пфф!
— Они настолько бедные, что обидятся из-за какого-то ящика на колёсах? — спрашиваю я с таким видом, словно мне интересно.
— Вашей самоуверенности позавидует даже император Лунь.
Пфф!
— Император съедобный? Вкусный? Цыплёнок, квохчущий о самоуверенности из клетки, скажи, как ты собирался справиться с теневиками пожирателя? В отличии от тебя, они меня озадачили.
— Мы приготовили пару хитростей.
— И кто из нас по-настоящему самоуверенный? — хмыкаю я. — Продолжай в том же духе, цыплёнок, и скоро взломаешь массив.
Бок отзывается болью, и я прикрываю глаза.
