Когда костер стал затухать, мы тоже разбрелись по палаткам. Укладываясь, Валентина что-то бормотала про жен моих друзей, одну называла «кухаркой», другую — «истеричкой», ворчала, что спать на жестком — только уродовать фигуру; просила меня встать пораньше, вскипятить ей воду, потому что умываться в реке она не собиралась; потом ей захотелось «стаканчик прохладного шипящего лимонада»…
Когда мы с Валентиной проснулись, Наталья уже варганила завтрак, а Кука собирал в пакеты высохшие у костра грибы. Пока мы одевались, Галина в своей палатке затянула песню, и Котел стал ей подпевать. А я подумал: «Наверно, Галина поет чаще, чем моя жена».
После завтрака то к Куке, то к Котлу стали подходить наши жены и нашептывать, как вы догадываетесь, свои обиды. Кука отмахнулся от женщин, взял удочку и спустился к реке. Котел сделал вид, что слушает, с серьезным видом кивал и хмурился, но украдкой включил магнитофон и сосредоточился на музыке. Потом сослался на колики в животе, взял надувной матрац и заспешил к Куке. Тогда женщины кинулись ко мне. Первой подскочила Наталья и, чуть не плача, заявила:
— Мне надоело все делать за них. Скажи им, чтобы они тоже готовили. Я вся прокоптела у костра, а они… Одна только ракеткой машет да книжки почитывает, да еще Саше глазки строит. А твоя Валька только загорает, красится, да купальниками выпендривается.
— Она еще не сориентировалась, — пытался я оправдать жену.
Потом меня подловила Галина и с некоторым вызовом сказала:
— Не думала, что твоя Валька такая нахалка. Только задницей вертит и пристает к чужим мужчинам. Тоже мне стройняшка! И Наташка хороша гусыня! Одна жратва на уме. Посудомойка несчастная! Никаких интеллектуальных бесед! С ними отупеть можно.
— Все будет, все будет, — в замешательстве успокоил я разгоряченную супругу Котла.
Последней подошла Валентина.
— Ты не знаешь, почему Галька на меня косится? И Наташка что-то дуется? Какие-то противные обе. И чего я с вами поехала?!
Я поморщился, меня уже стали раздражать наши туристочки, их бабские сплетни. Посмотрев вниз на берег, я увидел, что мои друзья преспокойно покуривают на матраце. Я спустился к ним и вздохнул:
— Говорил вам, не стоит их брать.
— А ты не лезь в их дела. Сами разберутся, — посоветовал Кука. — Посмотри лучше, какая вокруг красотища.
— Давайте собираться, да поплыли дальше, — сказал я.
— Успеем, — протянул Котел. — Куда торопиться? Давай ложись, послушаем музыку и поговорим о чем-нибудь возвышенном.
Я прилег, стал смотреть на травы, в которых по своим делам спешили жуки и ящерки; у самой воды пробежала трясогузка с пучком травы в клюве — всюду шла своя жизнь. Шурша крыльями, размашисто пересек берег ворон — по травам пробежала тень и сразу копошение в травах затихло. «Все постоянно начеку, — подумал я. — Кругом: на земле, в воздухе, в воде идет ежеминутная борьба за жизнь, за жизненное пространство. И надо же, у людей тоже. И что, не могут поделить?» Вы, ребята, когда-нибудь задумывались над этим?
Как бы подтверждая мои мысли, на поляне раздались визг и крики. Мы повскакали с мест, подумали, что медведь напал на наших красавиц, но поднявшись увидели заключительную стадию распада женского коллектива: между нашими женами происходила настоящая потасовка: Галина топтала шляпу моей жены, а Валентина вцепилась в кофту жены Котла и на обоих половником замахивалась Наталья. Все трое оскорбляли друг друга и напоминали сумасшедших, которых раньше времени выписали из больницы.
— Послушайте, что говорит эта дрянь! — срывающимся голосом обратилась к нам Валентина, когда мы их разняли. — Что я иду за Валерием, когда он идет за водой! Какая наглость! За кого она меня принимает?! Видеть ее не могу! Сейчас же уеду! — с глазами полными слез Валентина бросилась в палатку и судорожно начала собирать вещи.
— Сделай одолжение, гадючка! — вскрикнула, сжав кулаки Галина и, недовольно сопя, уже тише добавила: — Вертихвостка с тонким силуэтом! Мизинца моего не стоит, а еще что-то корчит из себя.
— Проводи меня на электричку! — резким тоном сказала мне жена, когда я влез под наше брезентовое укрытие.
Мое сердце заколотилось чуть сильнее, чем обычно, но я не стал отговаривать жену, втайне даже обрадовался, что больше не буду выслушивать ее причитания.
— Черт меня дернул поехать с вами, — слишком воодушевленно сказала Валентина по пути к станции. — Эта идиотка! Хамка! И как Валерий с ней живет?! Распустил ее не знаю до чего… А Наташка халда… И эти палатки, и кастрюли грязные, и комары. Только дуралеи тратят отпуск на реке. Очень надо нюхать бензин! Поеду лучше в Прибалтику, к морю.
Когда я возвращался со станции, яркий день был в самом разгаре и настроение у меня стало как нельзя лучше.
