Он заговаривал со служанками, гулявшими по вечерам небольшими стайками в парке на берегу реки. Глаза девушек загорались, и они охотно вступали в разговоры. Казалось, они ждали чего-то от жизни, в которой были не только дни, заполненные работой, но и летние вечера, мужчины. С одной из девушек, белокурой, болтливой хохотушкой, Патэ Тэйкка пошел в кино. Содержание фильма его не интересовало. Все фильмы казались ему пустыми и глупыми, а их сюжет всегда можно было заранее предугадать. Его раздражала неестественная мимика актеров, а колыхание пышного бюста героини вызывало смех. Образованный человек, пожалуй, определил бы содержание фильма в двух словах — сила и эротика. Зато Патэ Тэйкка с интересом разглядывал место действия: пейзажи, море, тихое или пенящееся, песчаные пустыни, оазисы, большие города. И в нем вдруг просыпалось желание уехать куда-то в далекие края, чужие страны, отправиться в странствия, на поиски приключений. Думалось, как невероятно глупо прожить всю жизнь в этих убогих лесах, в городишке, где нет ничего кроме лесопилок. Но в перерывах между частями, когда зажигался свет, он забывал эту тоску и с интересом рассматривал публику: молодых влюбленных, ветхих стариков, мальчишек, одинокого господина с тростью. Он мысленно представлял, в какой мере может этот фильм удовлетворить духовные запросы, духовный голод каждого из них.
Иногда он до поздней ночи гулял по улицам. Встречая проституток, задумывался над их судьбой, размышлял о причинах, побудивших этих девушек заняться презренной профессией. Насколько повинны условия их жизни: голод, неустроенность в этом мире, социальный строй, при котором многие не имеют возможности или не решаются, или просто не желают надолго вступать в связь с женщиной, не хотят связывать с ней свою судьбу? И насколько сказываются индивидуальные особенности этих женщин? Может быть, они думают: почему бы не добывать свой хлеб, а иногда и предметы роскоши, развлекаясь? А на деле оказывается, что этот хлеб приходится добывать тяжелым трудом. Людей такой профессии чаще всего подстерегает жалкая судьба. В начале, они, может быть, продают господам любовь и ласку за хорошие деньги, но потом изнашиваются, заболевают, и их услугами пользуются ятки, лесорубы-босяки: товар становится хуже, цена ниже. И вскоре женщины оказываются на самом дне, теряют человеческий облик; от человека остается только воспоминание. И никому они уже не нужны. Они словно ходячие мертвецы.
Однажды Патэ Тэйкка забрел на лесопилку. Там вовсю шла работа, крутились колеса, стоял шум. От всего этого в его душу проникло какое-то беспокойство. Казалось, времени осталось очень мало и надо спешить. Его никогда не привлекала работа на заводе, где нужно жить по гудку. Здесь человека превратили в мула, который только ждет — ждет обеденного перерыва, конца рабочего дня, получки — и не знает никакой радости труда. Жизнь заводского рабочего похожа на заведенные часы. Они тикают свое время: тик-так, потом останавливаются и взамен их приобретаются новые. Насмотревшись на заводскую жизнь, Патэ Тэйкка почувствовал беспокойство и страх: возьмут и сделают из него такое же колесико. Пожалуй, надо отправляться куда-нибудь, куда глаза глядят.
Бродячего лесоруба тоже можно сравнить с мулом, он тоже рабочий скот, только он пасется на воле и может строить свои планы, у него своя жизнь, свои приключения.
На лесопилке он встретил одного из старых знакомых, бывшего лесоруба. Теперь тот имел постоянную работу и даже женился. Он с какой-то затаенной гордостью пригласил Патэ Тэйкку к себе — гляди, мол, чего я добился: квартира, мебель, граммофон, жена, двое полненьких то смеющихся, то плачущих детишек. Он казался довольным жизнью.
— Вот так я теперь живу и не жалею, что женился. Когда у человека есть семья, он словно к чему-то привязан и знает, для чего живет…
«Привязан, — мелькнуло у Патэ Тэйкки. — Ну, да — на якоре». А он не хочет быть на якоре, во всяком случае пока. А то сядешь на якорь — и все. И вряд ли заставишь себя поверить, что это и есть настоящая жизнь. Может быть, так и будешь влачить свое существование, постоянно думая, что жизнь не здесь, а где-то далеко…
Вскоре Патэ Тэйкка отправился с начальником Пасо осматривать лес, подлежащий вырубке.
Стоял морозный зимний вечер. Небо было усыпано звездами, а северную половину его охватывало полярное сияние. Сполохи переливались, покачивались, словно гигантский зеленоватый занавес.
Патэ Тэйкка проводил инспектора компании в свою комнату.
…Итак Патэ Тэйкка делал успехи. Он снимал уже отдельную комнатку и был начальником лесоучастка в Кайранкюля.
Сегодня утром его позвали в кооператив к телефону. Хриплый голос начальника Пасо донесся словно из подземелья:
