– Однозначно. Но она сама захотела быть злой. Злыми ведьмами не рождаются, Лотти. Ими становятся. И обычно по собственному желанию. – Он секунду помедлил. – Пандора стала такой… несколько лет назад. Она всегда проявляла нездоровый интерес к контролю над разумом других людей, но поначалу хотя бы убеждала себя, что у нее благородные цели. Потом все стало уж совсем плохо, и Пандора уехала из Нитербриджа – раньше она жила здесь. Я не знаю, чем она занималась все эти годы. И не хочу знать.
Лотти ждала, что он скажет что-то еще, но дядя Джек замолчал и стал наблюдать, как Джерри набивает семечки за щеки. При этом он очень старался не встретиться взглядом с Лотти.
– Дядя Джек! А дальше!
Он взглянул на нее и захлопал глазами, попытавшись изобразить невинного младенца.
Но вместо младенца получился хитрющий врунишка. Сейчас дядя Джек был ужасно похож на Дэнни.
– А что «дальше»?
– Что ей от меня нужно? Она говорит, ее бесит, что я не даю ей залезть ко мне в голову, – но есть и другая причина, да? Когда ты сказал, что я не твоя дочка, у нее был такой вид, будто она проглотила ежа. Почему? Скажи мне!
Дядя Джек посмотрел на нее, и его глаза были полны печали и неподдельной боли.
– Не могу, Лотти. Я дал слово. Это не моя тайна.
– Тогда кто мне расскажет? – нахмурилась Лотти.
Дядя Джек поспешил скрыться в кладовке.
– Всю историю знает только Пандора, – с горечью прошептал он. – Их было двое, кто знал. Но второго уже нет в живых.
В тот вечер Лотти ушла спать пораньше. Дэнни вернулся из школы позже обычного: после уроков у него была тренировка, о которой он никому не сказал. Узнав, что Дэнни записался в футбольную секцию, дядя Джек страшно обрадовался. Он очень переживал за сына, зная, как сильно тот ненавидит новую школу, но, если Дэнни начал ходить на футбол, значит, все постепенно налаживалось. А вот Септимус был недоволен. Или просто прикидывался недовольным. Дэнни ленился учиться магии, но в те редкие разы, когда все же преодолевал свою лень, Септимус был его фамильяром. Старый крысюк обожал Дэнни и души в нем не чаял, хотя постоянно его отчитывал. Всю тренировку ему пришлось просидеть в раздевалке, в мешке из-под Дэнниной спортивной формы, и теперь он горько сетовал на свою злую судьбу.
– Как там воняло, ты не представляешь! – доверительно сообщил он Софи за ужином. – У меня весь мех пропитался этим «благоуханием». Сегодня придется спать на мешочке с сухой лавандой.
Софи отодвинулась на дальний край стула, продолжая деликатно всасывать по одной макаронине из своей порции спагетти.
– Сегодня по телику будет футбол, – объявил Дэнни, обращаясь к Лотти. – Ты тоже можешь смотреть, если хочешь, – любезно добавил он.
– Лучше сразу умереть, – пробормотала Лотти. Она все еще не успокоилась после сегодняшней встречи с колдуньей, и меньше всего ей хотелось провести вечер с Дэнни, выслушивая его лекции о футболе. – Кажется, ты мне нравишься больше, когда ненавидишь весь мир. И меня совершенно не интересует футбол. Это скучно.
– Тебе надо заняться спортом, Лотти, – назидательно проговорил Дэнни, размахивая вилкой у нее перед носом. – А то ты какая-то унылая. Это от недостатка движения. Низкий энергетический уровень, упадок сил, все дела.
– Если ты будешь смотреть с ним футбол, я перестану с тобой разговаривать. Навсегда, – заявила Софи. У нее из пасти свисала длинная макаронина, похожая на вялого белого червяка. Такса шумно всосала ее в себя и довольно причмокнула. Все невольно поморщились. Софи умела вести себя за столом и обычно ела очень аккуратно, просто умение есть спагетти не входило в число ее многочисленных достоинств. Как говорится, у каждого свои недостатки.
После ужина Лотти поднялась к себе в комнату. Она собиралась послушать музыку и, может быть, почитать перед сном. Софи пошла вместе с ней. Лотти позвала и Джерри, но он вежливо отклонил приглашение, сославшись на усталость после всех сегодняшних перипетий. Он заявил, что ему надо вздремнуть, и мгновенно заснул, зарывшись в подстилку из свежего сена.
Лотти его понимала. Она тоже очень устала. У себя в комнате она включила радио и, взяв журнал, прилегла на кровать. Софи уютно устроилась рядом с ней. Лотти пыталась читать, но у нее закрывались глаза.
– Если бы мой парень заглядывался на других девчонок, я бы его укусила, – высказалась Софи. Читая страничку «Письма о любви», она то и дело презрительно фыркала.
– Да. Я бы на ее месте давно его бросила. – Лотти зевнула. – Кажется, я засыпаю, Софи. Эта колдунья… я знаю, что ее зовут Пандора, но про себя называю ее чародейкой или колдуньей… мне почему-то не хочется даже мысленно произносить ее имя. Она отняла у меня все силы. Все время, пока она была рядом, мне приходилось держать оборону, чтобы не дать ей залезть ко мне в голову. Она была как вода, которая пытается просочиться сквозь трещины в камне. Я еле выдержала.
– Я тоже, – кивнула Софи. – От нее так и веет злом! Мне стало дурно, в прямом смысле слова. Она же чудовище!
