Сейчас ей очень хотелось, чтобы этот человек хоть немного приподнял забрало своего невозмутимого высокомерия.
Он немного призадумался. Ладно, если эта девочка действительно так умна, она поймет его слова как надо.
— Хм, — в задумчивости потеребила Игерна кончик носа, когда Северин ввел ее в курс дела. — На авантюру толкаете, отче. Нутром чую, что данное… предприятие окажется не из тех, что именуют увеселительной прогулкой.
— Определенный риск, конечно, есть, — вынужден был признать ок Серчер. — Но за это я и плачу вам деньги. Согласитесь, немалые.
Кивнула. Только задатка, предложенного святошей, ей бы хватило, чтобы полностью переоснастить фрегат.
— Тогда по рукам?
Капитанша помедлила.
— Простите, но дела так не делаются, господин Серчер. И для начала я бы хотела кое-что получить сверх означенного. Скажем так, некие гарантии.
— Я готов… — начал было генерал-камерлинг. — Если моего слова вам будет достаточно…
— Увы, — покачала головой Игерна. — Этого мало! Как вы думаете, святой отец, почему мои ребята до сих пор не изнасиловали меня всей командой «многократно и разнообразно», как пишут в этих новомодных романчиках?
— Ну… полагаю, они вас любят… э-э-э… уважают, — улыбнулся епископ. — Кроме того, насколько я знаю людей, всякий из них мечтает оказаться с вами в одной постели, и поэтому будет в случае чего защищать вас от других…
— Верно, — кивнула девушка. — Я не повторила ошибок Дарьены. Но есть еще одна причина… В консорте, имеющем силу на моем корабле, указано, что часть добычи удерживается из общей доли, чтобы я вложила ее наилучшим образом и уходящий из команды мог бы получить ее приумноженной. Так вот часть эта весьма приличная и записана в книги десятка торговых домов. И в случае моей смерти команда получит ее, если только сумеет доказать, что они не имеют к моей смерти никакого отношения.
— К чему вы это? — осведомился епископ.
— К тому, — усмехнулась Игерна, закидывая ногу за ногу. — Золото я хотела бы получить сейчас. И не половину, а всё. Не думаете же вы, что я сбегу с ним? И второе — я хочу стать фамильяром вашего ордена. Только не говорите, что не имеете на это права!
Вот тут святой отец откровенно растерялся. Похоже, он ожидал всего чего угодно, но не этого.
— Э, даже и не знаю, что сказать, — вымолвил он. — Я, конечно, могу принять вас, тем более кавалерственных дам у нас немало… Но зачем вам это?
— Кто знает, как все обернется в этой жизни, — уклонилась от прямого ответа Игерна. — А в Хойделле жить одинокому чужаку сомнительного происхождения, а тем более чужачке, не легче, чем… Чем в любом другом месте.
— Вы думаете уйти на покой?
— Там видно будет, — уклончиво молвила капитанша. — Не сейчас, конечно. Однако потом…
— Хорошо, — вдруг мягко улыбнулся Северин. — Золото вы получите завтра в полдень, грамоту по возвращении…
— Перед отплытием, — отрезала Игерна.
Епископ только вздел руки, видимо в знак полной капитуляции.
Девушка поднялась из-за стола, собираясь уходить.
— Последний вопрос. А правда, что второе ваше прозвище вы получили…
— Правда, — она, как ни странно, совсем не обиделась. — Все, что ни говорят обо мне, все правда!
Историю Игерны Отважной, Игерны Бесстыжей, Игерны де Альери, в общем, знали все — и друзья, и враги.
Она сама ее рассказывала и в трактирах при народе, и в негромких беседах с теми, кого считала друзьями.
С детства, как сообщала девушка, характер ее был не сахар. И это еще мягко сказано.
Упрямее, строптивее и непреклонней ее только морская волна, да и та разбивается о берег. Игерна же не встречала достойного препятствия для своих желаний. Не то, чтобы ее баловали и купали в роскоши — их дом вряд ли отличался от жилищ большинства соседей: такие же беленые стены, черепичная крыша, цветник, пара виноградных лоз во дворе.
Отец Игерны, мелкий морской офицер в отставке, в бытность службы в эгерийском флоте имел неплохой приработок на контрабанде. Но хотя он умел зарабатывать и не пропивал полученного, распорядиться добром с толком не умел.
Поэтому, когда пожилого младшего лейтенанта списали с корабля, помимо домика в пригороде да крошечной пенсии у него ничего и не было. Кроме дочери.
Жена его сбежала с проезжим купчиком, когда он был в плавании, оставив малышку на руках еще живой матери дона Альери, и тот, вернувшись, с проклятиями пообещал больше не жениться, дабы не связываться со столь лукавыми и лживыми существами как женщины.
Пенсия и доходы от имения (почти что хутора), позволяли не думать о том, что будешь есть завтра, и жить без особой нужды.
Даже хватало на служанку — старую черную рабыню, купленную за бесценок на распродаже имущества какого-то промотавшегося маркиза.
Но без дела он сидеть не привык и от скуки принялся обучать Игерну всяким неженским занятиям — стрельбе из аркебузы и пистолета, фехтованию на палаше и рапире и даже морскому делу.
Временами папаша входил в настоящий раж, гоняя дочку по заднему двору, словно новобранца в армии.
