Похоже, не столько гибель второй «галоши», сколько этот душераздирающий крик впечатлил пассажиров последнего летающего аппарата. Поняв, что атака провалилась, водитель «галоши» круто развернул ее, намереваясь дать деру, но тут блеснула вторая вспышка. И на этот раз я разглядел, что стало ее причиной.
Вернее, кто.
Из-за своего домика вышел Болотник, держа в руках громоздкое и наверняка тяжелое нечто, напоминающее огнестрельное оружие лишь наличием приклада и оптического прицела. Вместо ствола у агрегата была вытянутая колба, похожая на длинную стеклянную сосиску, внутри которой красиво переливалась насыщенная, концентрированная синева.
Понятно теперь, что стрелял Болотник, тем самым избавив нас с Припасом от неминуемой смерти. Вопрос только из чего. Подобной кракозябры я никогда не видел. И действие у нее интересное. Если от первого выстрела вражья «галоша» просто развалилась, то от второго бандитский транспорт на мгновение окутало лазурное облако. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы у «галоши» моментально заглох движок и она, словно дохлая лягушка, тяжело плюхнулась на воду.
– Ну чо там?
Я обернулся.
Из люка следом за мной вылез Припас, обмотанный пулеметными лентами. Вот ведь жлобяра! Я тут как честный воин собрался погибнуть в неравной схватке, а этот скупердяй тем временем хабар тырил.
– Там внизу воды уже почти под потолок, – пожаловался Припас. – Валить надо, а то вместе с бэтээром булькнем!
– Спасибо за предсказание, Нострадамус! – скривился я. И, спрыгнув с тонущей машины, спешно перебрался обратно на остров, чудом не черпанув жидкой грязи голенищами берцев. За время недолгого боя болото успело практически полностью сожрать тростниковую тропинку, и бежал я по ней больше по памяти.
Следом за мной, отчаянно матерясь, тащился по грязи более грузный Припас, отягощенный к тому же весомым хабаром. На остров он выбрался, отдуваясь, и по самые причиндалы в болотной жиже.
– Блин, я ж чуть не утонул! – заорал он мне вслед.
– От жадности еще и не такое бывает, – наставительно бросил я через плечо.
И направился к Болотнику, который пристально смотрел на подбитую «галошу», держа свою синюю кракозябру наготове. Похоже, прикидывал – долбануть еще раз для гарантии или не стоит тратить явно недешевый боеприпас.
– Они мертвые? – уточнил я, кивнув на «галошу», дрейфующую метрах в трехстах от берега.
– Да, – сказал Болотник. И добавил: – Наверное. Давно излучателем не пользовался. У него шесть режимов огня, и я как-то запамятовал, какой из них для чего.
– Откуда такое? – поинтересовался я.
– Возле Монумента подобрал.
Ну да, можно было не спрашивать. Откуда еще возьмется такая вот живая синь, плещущаяся в длинной колбе? Скорее всего, от «мусорщиков», любящих шариться возле самой известной аномалии Зоны.
– Если они все-таки умерли, в той «галоше» должен быть один труп, – сказал целитель. – Ты поймешь, какой именно. Нужно его привезти сюда. Лодка там, в камышах.
Я кивнул. В другое время и с другим человеком я, может быть, и быканул бы, ибо не люблю, когда мне вот так указывают, что я должен сделать. Но Болотник только что спас меня, а ранее – девушку, которую я когда-то любил. По-настоящему, безоглядно, как любят только один раз в жизни. Поэтому, пожалуй, этот человек с ледяными глазами был единственным в Зоне, кому я позволил говорить со мной в таком тоне. Да и на всей остальной земле тоже.
Лодка у Болотника была знатная. Большая, добротная, с японским мотором, снабженным электростартером. Дергать ничего не надо, на кнопку нажал, взялся за румпель – и вперед.
Нок помочь вызвался, я не отказал. Судя по глазам парня, ему сейчас хоть что-то делать надо было. Когда работаешь, мозги хоть немного переключаются с тягостных мыслей на решение поставленной задачи. И хоть простая она была – сиди на корме да румпелем заведуй, – Ноку и такое в радость. Крепко в душу ему Сокол запала, и такое не сразу забывается, даже по молодости.
С таким мощным мотором до подбитой «галоши» мы добрались за несколько минут. Я на всякий случай держал автомат наготове – мало ли?
Но оказалось, что стрелять не в кого.
Весь экипаж летающего научного исследовательского аппарата был мертв. Правда, тела их находились в позах, не типичных для мертвецов. Шестеро бандитов застыли в тех положениях, в каких их настигла смерть. Ладони водителя прикипели к органам управления «галошей», а сам он сосредоточенно смотрел вперед застывшими, немигающими, неестественно синими глазами.
Четверо бандитов сжимали в руках автоматы, а их главарь приник к пулемету ДШК. Его лицо исказила гримаса злобной радости, словно он только что поймал в прицел желанную цель и вот прямо сейчас отправит ее в Край Вечной войны.
– А чего у них у всех глаза такие синие? – слегка потерянно спросил Нок. – И… они же мертвые, да?
– Похоже на то, – пробормотал я, тоже впечатленный таким необычным проявлением смерти. – А что глаза синие – так ты в Зоне, парень. Здесь и не такое случается.
Метнув причальный канат, я притянул «галошу» к лодке, затянул узел и, перепрыгнув на трофейное судно, подошел к пулеметчику.
