– Видео было слегка чересчур…
– Ну да, ок, знаю. Но ты – ты зашла слишком далеко.
Она проговорила по слогам:
– Ви-део-бы-ло-слег-ка-че-рес-чур.
– Только не вздумай меня упрекать, не тебе меня судить.
Марианна повторяла эту цепочку слов, как мантру, которой должен пропитаться ее мозг. Рассудок, за годы учебы в университете приучившийся дотошно разбирать каждую французскую фразу, усиленно вышелушивал смысл “видео было слегка чересчур”. Какие выводы вы можете из этого сделать? Во-первых, как мы видим, фраза представляет собой попросту признание вины ее автора. Во-вторых, она показывает, насколько он недооценивает серьезность своего поступка. Наконец, разберем чувства героини, которая осознает, что дивным образом села в лужу, что ее экс в самом деле виноват, а кроме того, ему глубоко класть на то, что он заставил ее вынести. Что ему на нее насрать. И что он строит из себя жертву.
– Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – спросила она дрожащим от гнева голосом. – Понимаешь, что я могу тебя привлечь за нарушение неприкосновенности частной жизни?
Легкая тень вины скользнула по лицу Готье и удалилась восвояси.
– Ты правда хочешь в это все поиграться? Чтобы мы потащили друг друга в суд? Тебя это забавляет?
– Какой же ты грязный…
Официантка с подносом подошла ровно в тот момент, когда Марианна собиралась произнести слово “подонок”. Она с улыбкой поставила на стол заказ, они молчали. У Марианны завибрировал телефон. Она бросила на него дикий взгляд. Сообщение от Оливье: “Хочешь, мы сейчас подойдем? Если да, распусти волосы”.
Мозг Марианны осознавал глубину предательства Готье. Он отдал ее тело и их сексуальную жизнь на растерзание незнакомцам, забесплатно, просто так. Пусть даже это всего лишь визуальная и звуковая репрезентация, он отдал ее всем и каждому. Он хотел ее унизить, ее опустить. Обойтись с ней как со шлюхой, ведь он считал ее шлюхой.
– Да как ты мог, – голос Марианны на миг дрогнул, но потом окреп, – как ты мог так со мной поступить?
– Ну нет! Нечего разыгрывать из себя невинную жертву после всего, что ты меня заставила вынести!
Натолкнувшись на эту стену непонимания, Марианна сломалась. Она стянула резинку, стягивавшую ее пучок, и волосы рассыпались по плечам. Пять секунд спустя Оливье положил руку на плечо Готье и сказал:
– По-моему, твое время истекло, чувак. Вали отсюда.
Готье тупо уставился на него. Оливье сжал его плечо посильнее.
– Вали отсюда. Немедленно.
Он встал. Марго со скрежетом перетащила стул, уселась рядом с Марианной и обняла ее.
Но когда Готье стоял перед ними, свесив руки, у него на глаза навернулись слезы. Землистое лицо еще побледнело и стало белым как мел. Обращаясь к Марианне, он произнес отчаянным тоном:
– Хочешь, чтобы я извинился? Прости, Марианна. Я очень сожалею о том, что сделал. Хотя ты причинила мне много зла. Но умоляю, прекрати эти шутки. Они меня убивают. Скажи им, пусть завяжут. Сделай это, пожалуйста. Скажи им, пусть оставят меня в покое. Я больше не могу.
Оливье потянул его за плечо вон с террасы, и Марианна слышала, как он все повторял:
– Ты сделаешь это, да? Пожалуйста…
Под вечер того же дня Поль получил от Марианны сообщение с вопросом: “Это что за история с пиццами?” – и тяжело вздохнул: сколько всего придется ей объяснять.
Как представить ей в выигрышном свете то, что называют отстойником интернета? Он покусывал внутреннюю сторону щеки, чувствуя себя проповедником-миссионером. Потом встал и вышел из комнаты. Проходя через гостиную, наткнулся на отца, сидевшего в старом кожаном кресле перед телевизором. В комнате царил полумрак.
– Привет, сын.
– Привет, папа. – Поль остановился у отцовского кресла. – Мама спит?
– Книжку читает. Знаешь этот канал?
Поль пожал плечами:
– Ну… Угадаю на раз. Новый новостной канал, так?
– Да. Уже говорят о президентских выборах. А ведь сейчас только август.
– А-а.
Поль взглянул на экран. Какие-то мужики мололи языками на синем фоне. И почему новости всегда синего цвета?
– Зачем ты это смотришь, папа? Лучше бы порнушку себе поискал.
– Поль… Тебе известно, что порно создает извращенный образ сексуальности, который грозит извращением твоей собственной сексуальности?
– Бла-бла-бла, – отмахнулся Поль и двинулся дальше на кухню. – Хочешь, дам?
– Нет, спасибо.
– Может, бумажных платочков принести?
Ему показалось, что на отцовском лице мелькнула улыбка, но тот лишь спросил:
– За чем идешь?
– За пивом.
– Неплохая идея. Можешь мне тоже захватить?
Пива оставалось две банки. Поль взял их и закрыл дверцу холодильника, пнув ее ногой. Посмотрел в окно кухни. Деревья едва виднелись в темноте, но было слышно, как по намокшей земле шлепает дождь. “Круто”, – пробурчал он и подумал: “Блин, уже сам с собой разговариваю, тяжелый случай”.
Он вернулся в гостиную и протянул банку отцу.
– А ты, сын, чем занимался взаперти у себя в комнате?
Поль глотнул пива:
– Ну, клубничку полукал, а сейчас буду одной телке объяснять про интернет. – Конец сообщения был отмечен звучным рыганием.
– Ты прекрасно владеешь иронией.
Поль удивленно взглянул на него:
– Очередная шпилька в мой адрес, так?
