Внезапно его посетило довольно неприятное чувство. Он задумался, а нормально ли для восьмилетнего ребенка беспокоиться, красивый он или нет. У Люка никогда не было подобных кризисов. Потом он вспомнил собственную мать и сказал себе: она бы точно не одобрила, что он обсуждает с внучкой ее физическую красоту вместо того, чтобы вдалбливать ей, как важно развивать свой ум. На него навалилась огромная усталость.
– Вы ужинали?
Хлоя утвердительно кивнула.
– Ты мне не ответила, у тебя живот болит?
– Как когда. Иногда вдруг схватывает. А можно я поиграю в планшет? Мама сказала, что можно.
Не дожидаясь ответа, она поскакала в гостиную.
Перепады настроения = предменструальный синдром? Он подумал, не открыть ли бутылку, но в конце концов убрал ее в буфет. Ужин себе он тем более готовить не будет. Положив кусок сыра между двумя ломтями хлеба с маслом, он пошел в гостиную к разбойникам. Оба влипли в экраны. Люк на телеэкране вел войска в наступление. Кристоф уселся на диван с мыслью, полезно ли десятилетнему мальчику играть в такие гиперреалистичные игры, но скоро настолько увлекся графикой и анимацией, что невольно ругнулся, заметив, что кусочек масла вывалился из бутерброда и шлепнулся на белую диванную кожу. Он вытер его рукавом, но жирное пятно осталось. Он вздохнул. Иногда он с тоской вспоминал их прежний коричневый грязнущий диван. С тех пор как они купили этот, Клер превратилась в маньячку. Главная проблема дорогих вещей: они заставляют вас менять свои привычки. Он подумал было встать и сходить на кухню за губкой, но вместо этого предложил сыну взять второй геймпад.
– Ага! Класс!
Двадцать минут Кристоф крошил зомби, с торжеством любуясь, как их внутренности весьма реалистично заляпывают экран, потом решил поинтересоваться, во что играет Хлоя. Когда он увидел пестреющий всеми оттенками розового экран, у него чуть не вытекли глаза. В жизни не видел такой уродской штуки. Краски расплываются, рисунки чудовищные. Он спросил Хлою, что надо делать.
– Сначала надо одеть героиню как можно красивее, чтобы она нашла работу. Потом зарабатываешь денег и идешь по магазинам, потом идешь на вечеринку, и тебе надо выйти замуж за мальчика, который одет красивее всех, но тебе тоже надо быть одетой красивее всех. А потом надо собрать самое лучшее платье для невесты, и если получится, тогда ты выиграл.
Он смотрел, как дочь на экране механически смахивает пальцем десяток одинаковых мини-юбок. Взгляд у нее был скучающий.
– А это не скучно?
Она подняла на него пустые глаза:
– Да, немножко.
– А игры брата не лучше?
– Лучше, но это игры для мальчиков.
Люк, не отрываясь от своих зомби, заметил:
– Девчачьи игрушки вообще гадость. Кроме той, с розовым котенком, который мячики кидает.
– Завтра, если хочешь, поищу тебе другие игры, не такие нудные. А сейчас пора спать.
А главное, завтра он поручит кому-нибудь из внештатников написать о сексизме в компьютерных технологиях. Сами по себе ценности так называемых мальчишечьих и девчачьих игр были равно дурацкими. Либо мочить зомби, либо выходить замуж. Но что его повергало в настоящий шок, это разница в техническом качестве. Если игру про зомби явно разрабатывала команда дизайнеров и инженеров, игру про телку точно рисовал какой-то криворукий. После такой игры ни одна девочка уж точно не захочет стать программистом.
Уложив детей, он включил телевизор и уселся на диване с ноутбуком на коленях. Посмотрел в интернете, какую программу обсуждают больше всего, и включил этот канал, но без звука. Он чувствовал, что нервничает. Слишком много всего вертелось в голове. Пришла новая порция мейлов с поздравлениями по случаю цифр посещаемости
