Мне же пришлось напрягаться. Зверь явно разошёлся не на шутку — из него били такие потоки, что земля вокруг него едва не плавилась. Всё, что её защищало — безумный абсолют разума, решивший соревноваться с неизвестным зверем в количестве поглощаемой энергии. Сопряжённое ядро стихии перестало вывозить — сколько я в него стихии не закидывал, расширяться оно больше не хотело. Три великана с горящими руками лупили по плотине разума Альтаи. Из всех других эта выглядела более податливой. Результата не было, но и мы не сдавались. Тем не менее входящей силы, поглощаемой из земли, всё равно оставалось много. В какой-то момент мне пришла в голову разумная идея избавиться от излишков путём передачи их земле. Но не прямо подо мной, а чуть в стороне, чтобы зверь туда не мог пробраться. Вот только как эта мысль пришла, так она же благополучно и ушла. Меня накрыла злость на самого себя. Это что за слабость такая? Кто я — слабый даос, идущий по лёгкому и расточительному пути, или искатель, специализирующийся на открытии энергетических структур в себе и других даосах? Первое Небу не угодно, значит остаётся только второе. Если у меня много энергии — её нужно использовать разумно!
Но прежде необходимо кое-что подготовить. Часть меня вышла из сопряжения и начала действовать в реальности — на краях поляны начали появляться пластины из металла древних, на которые я разместил четыре сердца стихий.
— Альтая, Леог! — заорал я, но находящаяся в сопряжении девушка меня не слышала. Пришлось нырять к плотинам и жестами объяснять, что я от девушки хочу. Ещё одно сопряжение, теперь уже двойное. То, что я собирался делать, мало походило на разумные действия. Скорее, это оказалось экстренным решением в сложившейся ситуации, но, раз ничего другого мне в голову не пришло, сгодится и такое. Альтая запустила своё сопряжение, сразу на максимум, но плотины Леога рядом с нами не появилось. Небо с ним — он мне здесь не нужен. Мне нужна гарантия того, что Альтая сможет спасти своего мужа, если в нём начнут бушевать вихри энергии. Ещё раз убедившись, что всё подготовлено, а зверь под нами даже не думает останавливаться, я приступил к реализации своей задумки.
В чём она заключалась? Ответ прост и сложен одновременно. Я решил сформировать у всех радужное ядро стихии. Такое же, как и у Леога. Нет, не как у Леога — у него ещё нет ядра стихии, только зародыш. Как и у всех нас. Но вечно ходить с таким бесполезным образованием лично мне не нравится. Следовало двигаться вперёд в возвышении, а мы топчемся на одном месте. Надоело, что на нас все смотрят, как на бесполезных даосов.
Двенадцать потоков стихии ринулись вперёд, чтобы впиться в трёх идущих к бессмертию. По четыре потока на каждого. Одновременно с этим я потянулся вниз, выкачивая из-под земли вообще всё, что возможно и формируя четыре нити — по одной на каждого. Зверь, находящийся в ловушке, на какое-то мгновение подумал, что сумел нас победить, однако сейчас, когда мы вернулись к изначальному состоянию, озверел. Осознав, что ему не удалось покорить землю, невидимка начал вытаскивать из себя всю силу, какая у него только была. Он начал действовать так, как и должны действовать золотые мастера. Что-то на уровне наставника Герлона во время его сражения на арене Зу-Лимана. Сила, сконцентрированная в этой точке пространства, могла прожечь саму ткань мирозданья и вырваться на изнанку, но один занудный энергетический вампир этого не желал. Четыре потока силы, каждый толще моей руки, били из-под земли, но одновременно с этим двенадцать потоков этапа владыка били в нас со стороны. Великаны, находящиеся у своих плотин, обезумели от боли. Вилея и Альтая кричали так, что едва не слетало сопряжение. Орал и я, но беззвучно. Однако, несмотря на боль, все понимали — если мы остановимся хоть на мгновение и перестанем извлекать из себя излишки силы, то сгорим. Поэтому орущие великаны били огромными горящими кулаками по стене разума, на которой постепенно начали появляться трещины. Вначале мелкие, незаметные, но с каждым мгновением всё больше и больше расширяющиеся. О том, что творилось с нашими телами, я старался не думать — боль была не только в сопряжении, но ещё и там. Девушки этого не ощущали, но мне же приходилось несладко. Тем не менее останавливаться никто не собирался. Ни я, ни моя команда, ни сердца стихий, ни зверь, окончательно утративший все подобия разума.
