В очередной раз очнулся опять сидящим у батареи с прикованной к ней рукой. Правый глаз заплыл, левый – еле-еле видел. Но рту была каша из зубов и крови. Он пошевелился. Наручники звякнули о батарею.
Дверь скрипнула, он вздрогнул. Вошли все те же двое, и с ними – третий, новый человек. Он нес табурет. Табуретом бить не стали. Новый сел на него посреди комнаты, покачал головой, поцокал языком и сожалеючи сказал:
– Ну, зачем же так.
Сказал в пространство, как бы никому, и протянул к нему руку. Он вздрогнул, прижался плотнее к стене и выкрикнул:
– Не надо! Не надо меня бить! Мне очень больно!
Сидящий на табурете достал платок, высморкался и ответил:
– А бить больше не будут. Я пришел тебя освободить. Вот от них. – И показал на двоих мучителей. – Но им надо заплатить. У меня денег нет, а у тебя, я слышал, много. И просят-то они всего – пятьсот штук зеленых. Отдадим – и свободны. Согласен?
Теперь все стало ясно.
– У меня нет такой суммы, – сказал он.
Сидящий на табурете спокойно принял информацию и сказал:
– Проблем нет.
Встал, попрощался, поднял табурет и пошёл к выходу.
Оставшиеся, тут же стали его пинать. Опять молча и методично.
Потом тот с табуретом приходил ещё три раза и трижды слушал, как с плачем клялся и божился, что у него нет таких денег. Наконец всем стало ясно, что выкуп с него получить не возможно.
И тогда, отправив заложника в очередной раз за черту сознания, решили сдёрнуть деньги с фирмы, гнде он работал, а его перевезти в другое, более надёжное место.
Спустя некоторое время, он очнулся в какой-то тёмной яме без наручников. Было холодно. Сверху сквозь маленькую щёлку пробивался свет. Он пытался заглянуть в щель, но тут же услышал грозный собачий рык.
«Почему я, а не кто-то другой? Почему?»
