Завершение истории Хэри Майклсона, актера, понявшего наконец, что его жизнь и его игра служили целям более важным, нежели он мог вообразить. Что пришла пора оплатить долги и переменить судьбу двух миров. "Знаете, похоже, они забыли. Прошло несколько лет, и они подумали, что я уже не тот. Адское пекло: они правы. Я уже не тот. Однако забавно: похоже, никто не потрудился сесть и реально подумать. Ни один не сел, спрашивая себя: "Если он уже не тот... то каков он сейчас?" Незаданный вопрос - чертовски опасная штука. Если не задали один вопрос, не задали и следующий. Настоящий. Никто не потрудился спросить: "Что, если он теперешний - хуже того, прежнего?"
От автора:
Некоторые части этой истории происходят до событий, описанных в книге "Кейн Черный Нож".
Другие имеют место позже. Иные происходят и до и после. Некоторые могут быть лишь игрой воображения, или были реальны лишь временно, позже став несбывшимися.
"Вокруг героя все становится трагедией, вокруг полубога все становится драмой сатиров, а вокруг Бога все становится - чем? быть может, миром?"
"Метафора достаточно могущественная делает себя истиной".
"Боги существуют вне хватки времени. Когда мы привлекаем Их Глаза, Они касаются нас Своей Силой"
И в этом Сне, Возлюбленный, ты познаешь Меня.
Твоими глазами вижу руки, ободранные и неуклюжие на мраморе ступеней: словно пауки, искалеченные, истекающие кровью на ледяном стекле. Окровавленные волосы и борода едва заметно пахнут торфяным пойлом, извергнутым из рваной раны на шее твоего покойного приятеля Тиркилда, когда ты отрывал ему голову. И пока ты ползешь по глотке круглой лестничной шахты, к последнему витку, который выведет Нас в Пурификапекс Вечной Хвалы рыцарей Хрила, Я желаю - как желала прежде и буду всегда - видеть тебя со стороны. Но ты не умеешь, никогда не умел и никогда не сможешь. Однако в Моем сне ты широко раскрыл глаза, взирая на беспредел резни, работу Наших рук, и думаешь, что это хорошо.
Ледяной дождь мочит голую спину. Вонь сгоревших волос перебивает дым, идущий снизу, из Ада. Зубчатые обломки ребер врезаются в легкие. Доменные печи шахт, копоть и дымка над горящим городом, буря сражений между особняками. Далекие крики. Тысячи, умирающие в боли и ужасе. За ними пойдут десятки тысяч. Потом миллионы. Может, миллиарды, но Мы никогда не узнаем: они будут вопить еще долго после Нашего исчезновения в вечном ничто. После того как ты унесешь Нас туда, Мой демон благой милости.
Мой ангел проклятых.
Я грежу сном, хотя не сплю. Я видела этот сон, хотя не знаю прошлого, и буду видеть его, хотя не имею будущего. Я вижу это всегда.
Вижу сон, что ты ясно понимал суть предложенной сделки. Вижу сон, что ты охотно и даже радостно платишь цену Моей Любви. Ту, что ты сам посулил, легко, как делаешь всё в жизни. Как подарок. Свадебный дар.
Приданое.
Его нужно как следует распробовать. Хорошо, что мы разделим одну вечность.
Когда ступени сменяются платиновой площадкой, когда ты находишь, что купол Вечной Хвалы обледенел и грозит обморозить тело, когда другой человек уже сломался бы от непреодолимости льда, от порванных легких, сломанной руки и множества переломов ноги... ты тянешься за последним кинжалом - тем, которым закрутил жгут под коленом - и едва работающей рукой колешь лед, чтобы ползти вверх.
Итак, в конце дней ты таков же, каким был всегда. Желаешь умереть. Не желаешь сдаться.
И это смерть, ради которой ты избран, Возлюбленный. Отсюда не сбежать, нет жизни для тебя, кроме Нашего Соединения, и даже Я не смогу спасти тебя, если и решу, что твоя жизнь важнее Моей гибели.
Нет, Возлюбленный. Никогда. Этого Я ждала тысячу лет - и любая секунда Моего тысячелетия длится дольше вечности вселенной. Здесь приходит конец. Здесь ты отдашь жизнь, чтобы забрать Мою. Наше тайное соглашение о самоубийстве.
Мое нескончаемое тысячелетнее мгновение окончится прыжком Любовников.
Чувствую, как пламя лижет твои нервы, чувствую, что разорванная в клочья Дисциплина уже не удаляет боль из сознания. Чувствую, как обморожение жжет пальцы на уцелевшей ноге, пальцы на сломанной руке. Чувствую соблазн онемения: пока ты ползешь по льду, оно успокаивает нервы, и ты неодолимо желаешь остановиться, лечь и заснуть, пропасть навеки...
Но ты не сможешь. Никогда не мог. Не сможешь и в этот раз.
Вот ты с трудом дополз до алтаря и пытаешься встать. Усилие затмевает глаза и ты сгибаешься, беспомощный. Лишенный надежды.
Наконец побежденный.
Последним рывком воли тянешь руку и хватаешь Проклятый Клинок, возжигая мощь алтаря. От касания Клинок вновь становится Мечом Мужа. Сейчас судорожный спазм искалеченной руки вырвет Меч из платиновой могилы, дабы Вечная Хвала обрушилась, уничтожая Мое Тело, как и твое - чтобы Наш с тобой конец никто не смог отменить.
Вот ради чего Я создала тебя, Возлюбленный. Чтобы освободить Себя.
