Щедрое лето… Да, оно оставалось все тем же, но люди заметно изменились. Стали угрюмыми, нервными. Казалось, уже и хорошая добыча не радует, и сытость – не впрок… Советы колдуна-Куницы соблюдались неукоснительно во всех общинах. Смертей больше не было – пока! А вот появлялась ли в эти дни нежить или нет, и если появлялась, то где именно и в каком обличье, – ответить на эти вопросы, пожалуй, затруднился бы и самый мудрый колдун. Дело в том, что если верить слухам, то пришлось бы признать: нечто появляется постоянно, чуть ли не каждую ночь, причем одновременно перед разными людьми и даже в разных стойбищах. И говорилось разное. Кто слышал голос или голоса, кто видел все того же Крылана, к одному являлась огромная выдра – в человеческий рост! – причем на задних лапах, к другому – медведь, только маленький и с человеческой головой… Все это передавалось шепотом друг другу, обрастало подробностями… Не было возможности определить, что здесь было от яви, что от сновидений, что – от отягченного страхом воображения. Люди всегда любили поговорить о Скрытом Мире, но сейчас в разговорах этих чувствовался неподдельный страх, и говорили по-иному: тайно, шепотом. Все понимали: когда опасность близка, лучше о ней молчать, чтобы не подманивать лишний раз, не накликать беду. Понимали – и все же не могли удержаться… Странно человек устроен: порой будто нарочно себе во вред делает!..
Но гораздо чаще общинники обсуждали другое: кто виноват? Кто призвал нежить – вольно или невольно? Говорили об этом все – но не со всеми, а только с самыми близкими, самыми доверенными… Холодок отчуждения, подозрительности полз даже между своими, членами одной общины. Что уж говорить о чужих! Их-то и подозревали в первую очередь, особенно дальних. Чаще всего шептались об этих непонятных детях Куницы – нимало не заботясь о том, что предостережения были разосланы от имени Куницы-колдуна! – и об общине детей Мамонта, в которой был нарушен Закон крови. И все чаще и чаще в таких разговорах всплывала фигура старого Колдуна, ученика великого Хорру… (Да-да, того самого, при котором ужас не прекращался… А его ученик… Он ведь тоже… Старики рассказывали…)
Даже саму общину детей Мамонта не миновали эти разговоры. На то он и Колдун, чтобы Закон не был нарушен, чтобы гнев предков не пал на Род, – так почему не предотвратил? Почему не дал лучшему охотнику снадобья? Вождю почему не сказал? А его болтовня на Суде о каком-то тайном и могучем Враге, якобы околдовавшем Мала… Уж не сам ли он?.. Ведь, кажется, старики говорили: давным-давно, когда ученик великого Хорру был еще юн, произошло что-то ужасное… Но сейчас спросить не у кого: Тор отмалчивается, сам Колдун не скажет, а остальные… Говорят, даже вождь Арго был тогда еще ползунчиком…
Больше всех старалась старая Йага – горе и злосчастье обеих общин-соседей. Она – из дочерей Мамонта, но живет в стойбище Серых Сов, в жилище покойного мужа (люди говорили: он не от хонки умер – от языка своей хозяйки!). Теперь успешно отравляет жизнь своему младшему сыну, еще не женатому, а заодно и дочери, имевшей несчастье влюбиться в охотника не из дальней, а из соседней общины детей Мамонта. Остальные дети давным-давно сбежали в дальние общины, подальше от «любимой мамочки». Даже старший ее сын с разрешения вождя ушел жить в дальнее стойбище – то самое, где впервые объявилась нежить. Йага, высохшая как сосновая щепка, неутомимо сновала между двумя общинами, и поучала, поучала, поучала. Она знала все. Дай волю – она и вождя Арго, и старого Колдуна научила бы, как правильно вести дела общины и рода… За ней хвостом тянулись свары, склоки, пересуды, явные и тайные слезы.
До сих пор охотники старались не обращать внимания на всем известную стерву. Пресекали всякие попытки вмешаться в мужские разговоры. Но теперь… Теперь порой невольно прислушивались к скрипучему полушепоту:
– Я давно говорила… Давно предупреждала… Старая Йага все видит, все помнит… Помнит, как все мы едва не погибли. А из-за кого? Говорили: еще тогда надо было убить! Были бы у нас действительно мужчины!.. Да мужчина-то едва появится – со свету сживут, как моего!.. Или как вашего … кто его извел, а? То-то!..
