Закон крови полностью

Дрого и Анго двинулись вверх по уже подсохшей тропе. Уходящие не прощаются, руками не машут, – дурная примета! Но у поворота Анго все же оглянулся и заметил: Лашилла у входа во вдовье жилище из-под руки смотрит им вслед.

Вождь тоже заметил Лашиллу. Сразу же, как только она вышла и встала у входа. В последнее время он против своей воли замечал Лашиллу тотчас, как только она оказывалась в поле зрения. Хотя и не подавал виду.

Лана рассказала о своем разговоре с Лашиллой в ту же ночь. Арго дал понять, что ему это неприятно.

– Пусть не болтает лишнего! Пусть человеком становится! Мы не лашии! «Благодарить» – надо же! – ворчал он вполголоса, не хуже, чем Эйра. А у самого перед глазами стояла Лашилла. Босиком, на снегу. Под солнцем. Края мехового плаща разошлись – и вот оно, упругое, налитое желанием тело, не боящееся мороза, поэтому еще сильнее возбуждающее. Протяни руку, коснись… Сейчас, в воспоминаниях, даже запах лашии не вызывал дурноты.

А ведь все это – доступно! По всем их законам, по всем обычаям! Вместо Ланы, которой он, старый, явно в тягость… Не в тягость даже, хуже: которой все равно! А той – не все равно, нет! Такое нутром чуешь! Издали! И закрадывались сомнения: а прав ли Колдун в своих предостережениях? Ведь со всей нечистью она была против своей воли. И сейчас хочет только отблагодарить. И Закон крови от этого не будет нарушен: она не лашии …

Нет, вождь не давал себе воли, – для этого он был слишком умудрен. Старался видеть Лашиллу как можно реже. Она, притягивающая, возбуждающая, дышащая желанием, мешала спокойно жить, обдумывать дела общины… и свои дела. Похоже, Лашилла догадалась (а быть может, подсказала Лана): после той ночи она сама старалась встречаться с вождем как можно реже, сама всячески избегала даже случайных встреч. Да только как их избежишь, в одной-то общине?

Однажды, когда зима была уже совсем на исходе, Арго возвращался из леса – капканы проверял. Возвращался довольный удачей: два песца-красавца, да какие! Отличные шапки для сыновей получатся: Дрого – Туйя смастерит из отцовского подарка, а для Анго…

Невдалеке послышался треск сучьев и негромкое пение. Для себя.

Люди поют не только священные, церемониальные песни. За работой, у очага, в пути часто поют просто так. От полноты души, от радости. Или, напротив, от печали и горя. Чтобы подбодрить себя и других. Об охотничьей удаче, о Большой воде… И о самом сокровенном поют, особенно женщины.

В тот раз внимание Арго привлекло то, что он не вдруг узнал голос: грудной, надрывный и какой-то ломкий. А когда осторожно приблизился, удивился еще больше: спиной к нему, не видя вождя, собирала хворост Лашилла. И пела. Тихонько, вполголоса, думая, что она одна, что никто ее не видит и не слышит.

Арго, могучий, бесстрашный Арго,

Спасти Лашилла!

Лашилла хотеть тебя, могучий, бесстрашный Арго,

Лашилла хотеть тебя!

Лашилла смерть без твоя постель, отважный Арго,

Лашилла смерть…

Он хотел тихонько уйти, да, видно, неудачно: женщина обернулась, вскрикнула… Хворост посыпался на снег, а она закрыла обеими руками лицо, вспыхнувшее от стыда и ужаса:

– Великий вождь простить Лашилла! Великий вождь убивать Лашилла! Лашилла не хотеть! Лашилла не знать! Лашилла уйти!..

Арго ушел, не сказав ни слова. Просто не знал, что сказать!

Колдун, по-видимому, догадывался о мучениях вождя. Во всяком случае, когда Арго рассказал о своей беде, не удивился, только нахмурился, насупился даже. Проворчал: «Чем могу – помогу… если смогу! Но любовного корня у меня нет! » Поил какими-то травами. Только не помогало. Заговаривал об Айе. Вождь с радостью говорил о своей жене, покинувшей его так нежданно. Он и не забывал о своей лебедушке. Вспоминал по ночам, вспоминал за работой, вспоминал на одинокой тропе, когда никого рядом… Но это было совершенно другое. Память об Айе никак не могла прогнать мысли о Лашилле. Желание, растущее день ото дня. Они каким-то непостижимым образом угнездились в нем – эти две женщины, между которыми не было ничего общего.

И еще одно чувствовал вождь. Быть может, он давно бы пренебрег предостережением Колдуна, если бы в его доме не было Анго. Почему это так, он не знал, но чувствовал: при Анго – спящем ли, бодрствующем ли – он не сможет лечь вместе с Лашиллой! Это самому вождю казалось тем более странным, что приходам Ланы присутствие Анго ничуть не мешало.