Когда же тех псиоников двое собирается или более, то пиши пропало. Напьются человеческой крови, а потом развлекаются. Захватят ментально пару сталкеров и давай дуэли устраивать, чья «кукла» победит. Рубятся, твари, как мы в файтинг-игры. Только вместо компьютерных бойцов у них живые люди. Я недавно участвовал в подобной игре, которая неважно закончилась для операторов. Но не всем так везет, как мне. Далеко не всем… Да и, на мой взгляд, идея кататься на грузовике в непосредственной близости от «Дуги», способной выжечь мозги напрочь своим аномальным излучением, была не очень. Но в нашей ситуации – лучшей из возможных, так как другие варианты, которые я успел за это время перебрать в голове, были еще хуже.
Потому мы продолжали нестись вперед под огнем мотоциклистов, поливающих наш грузовик свинцом. Интересно, чем их накачивают в «Воле», что они вот так безбашенно преследуют машину, рискуя попасть под огонь крупнокалиберного «Корда»? Думаю, даже борги бы уже прекратили погоню, видя, какие потери несут. А этим все по барабану – летят за нами на своих драндулетах, лавируют, уходя от очередей Хащща, стреляют, орут что-то, рожи растянуты в неестественных улыбках… В одну из раззявленных пастей пуля Хащща залетела, оторвав полбашки мотоциклисту, пренебрегшему шлемом. Так секунды полторы это тело и ехало – шея, щербатая нижняя челюсть с остатками зубов, а сверху – ничего. Я это хорошо разглядел, так как дверь открыл, высунулся, намотав на одну руку ремень безопасности, – точно под надзором профессора Захарова машину комплектовали, на советском «зилке» этих ремней отродясь не было. А тут очень удобно получилось для того, чтоб помочь Хащщу из автомата отработать тех, кто гнался за нами справа по ходу движения.
Кстати, преследователей было много. Мотоциклов пятнадцать за нами неслось, не меньше, и это с учетом тех, кого Хащщ уже на ноль помножил. Почему – понятно. Стрелок из ктулху, в общем-то, был неважный, пулемет тяжелый и неповоротливый, да еще и без станка, плюс грузовик довольно сильно мотало и подбрасывало на разбитой дороге. Целиться практически нереально, так, только «на глаз» отплевываться короткими очередями в надежде, что какая-то из них найдет свою цель.
Мне тоже стрелять в таких условиях было не очень. Одного снял, высадив одиночными полмагазина, что в условиях экономии патронов результат был так себе, и больше экспериментировать не стал – тем более что кузов грузовика закрывал от меня остальных. И еще одна причина была, почему я отказался от мысли помогать Хащщу из своего АК.
Мы подъезжали к Стечанке.
Я прекрасно помнил, как мы с Виктором Савельевым дрались здесь с кровопийцами-псиониками и как потом нас, измотанных этой дракой, били мутанты в человеческом обличии, которые зачастую опаснее любых чудовищ. Страшное место, которое, по слухам, так и не потеряло своей дурной славы – нравилось пси-мутантам тут жить, будто медом им в Стечанке каждый угол не сгоревших домов намазан.
И это я почувствовал на себе, как только грузовик вылетел на границу села, через которое проходило шоссе. Мозг словно ватным одеялом накрыло – резко, сразу. Видимо, псионики услышали рев движков и стрельбу и подготовились к приему гостей…
Но я, пока грузовик летел к селу, тоже успел приготовить сюрприз для местных тварей, любящих попить человеческой кровушки. И это были не патроны в автомате и даже не моя «Бритва», возможности которой я сам так до конца и не смог изучить.
Это были воспоминания.
Мои личные, по поводу событий, произошедших здесь так давно. Я эту картину с подробностями вытащил из своей памяти, в красках ее воспроизвел, до мельчайших деталей. И перед глазами ее мысленно повесил так, что она весь окружающий мир заслонила, став для меня реальней жесткого сиденья под задницей, кабины грузовика, насквозь за много лет провонявшей бензином и машинным маслом, лобового стекла со свежим пулевым отверстием в нижнем углу – видать, шальная залетела рикошетом от двери, когда я, свесившись из кабины, стрелял по мотоциклистам…
Я сейчас прям видел того псионика с уродливой рожей, по которой словно утюгом с размаху треснули. Коренастого, лысого, с толстой, мускулистой шеей и широкими плечами, одетого в драные штаны и гнилые лохмотья, оставшиеся от футболки. Как он выбрасывает вперед свою руку ладонью вперед, как летят в мою сторону тягучие, полупрозрачные слюни ментального удара, как я швыряю им навстречу свою «Бритву»…
Тогда мне просто повезло. Мой нож реально спас меня от мучительной смерти. Псионик, не зная о свойствах ножа, взял его в руку – и «Бритва», которую можно лишь продать или подарить, но нельзя отнять, мгновенно выпила практически всю жидкость из организма мутанта, превратив его в высушенную мумию. Сморщенный памятник самому себе, в котором, как ни странно, еще теплилась жизнь – «Бритва» в таких случаях предоставляет мне право решать: подарить ли врагу столь желанную для него смерть или же оставить ему жизнь, которая в таком состоянии хуже самой ужасной смерти[2].
