И тут я вспомнил! Это ж нам на спецкурсах по истории во Французском легионе рассказывали. Имя Бехрам носил самый известный в истории серийный убийца, обвиненный в девятьсот тридцать одном убийстве между 1790 и 1830 годами. Известно, что он был главарем клана наемных убийц-тугги, действовавших на территории Индии восемнадцатого-девятнадцатого веков. Деятельность тугги была настолько активной и ужасающей своей жестокостью, что в английском языке до сих пор сохранилось слово «thug», означающее именно «бандит, наемный убийца». Интересно, этот Бехрам реальный наследник культа thuggee, подавленного британскими правителями Индии еще в тридцатых годах девятнадцатого века, или же просто хорошо знает историю? Впрочем, вряд ли когда мы узнаем истину — да, в общем, оно нам и не особо надо. Своих проблем хватает.
Позади нас стояла вышеупомянутая, ничем не примечательная бытовка, справа возвышалась стена кирпичного забора, сложенного еще в прошлом веке и за это время изрядно выщербленного пулями. Слева маячил какой-то ангар на пару грузовиков с ржавыми висячими замками на дужках распашных ворот, а впереди раскорячилось высокое дерево неопределенной породы с солидной толщиной ствола и ветвей, что, кстати, и помогло представителю местной флоры выжить в крайне неблагоприятной среде, — даже отсюда было видно, что дерево буквально изрешечено пулями, живого места нет, и коры почти не осталось. Но, поди, ж ты, не засохло, цепляется за жизнь, как и все, живущие здесь и со временем привыкшие считать Зону своим домом…
Справа от дерева виднелся кусок привокзальной площади, заваленный всяким хламом — бочками, кусками кровельного железа, помятыми железными ящиками. А возле его корней, выпирающих из разбитого асфальта, валялись два человеческих скелета в неполной комплектации — не иначе наиболее лакомые кости растащили на деликатесы безглазые собаки. Но оба отлично сохранившихся черепа, повернутые в нашу сторону, приветственно скалились обломками зубов.
— Крыша этого склепа мне не нравится, — сказал Меченый, кивком головы указывая на огромное заводское здание, возвышавшееся метрах в пятистах от дерева.
— А чо в ней не так? — поинтересовался Клык.
— Если б я хотел контролировать основные ключевые точки Диких Территорий, я бы там организовал снайперскую лежку, — промолвил сталкер.
И тут слева, за старым ангаром мое ухо уловило едва слышный рокот, который буквально через пару секунд стал явным и напористым, грозя с минуты на минуту перерасти в оглушающий рев.
— Вертолеты! — крикнул Призрак, бросаясь под защиту узкого карниза ангара — на безрыбье и такое укрытие сойдет, лишь бы бортстрелок сверху не заметил мечущуюся человеческую фигурку. — Все в укрытие!
Он не был рожден на Востоке — туда забросила его судьба. При этом Виктору повезло — на его Пути встретился хороший Мастер, который научил его многим вещам, в том числе искусству убивать других людей и спать с открытыми глазами. При этом он говорил, что при таком способе сна человек может видеть и окружающую реальность, и то, что в действительности происходит на расстоянии многих километров…
Миниатюрная девушка с миндалевидными глазами метала гвозди в деревянный щит. «Соточка» была ее любимым оружием с тех пор, как она увидела ее в столичном магазине стройматериалов. Виктору нравилось, как она мелодично произносит это слово и как ее крохотные ручки умело затачивают длинные гвозди на электрическом наждаке. Ему все нравилось в этой девушке, которая сумела найти его в России и совсем недавно стала его женой. Его любовь… и его слабое место. Две самые лучшие в мире женщины — жена и сестра, которые ждут его дома и которые лишь догадываются о его второй стороне жизни. Догадываются, но молчат — женщина не должна вмешиваться в дела мужчины, о которых он не считает нужным рассказывать.
Уходя, он лишь попросил Мяуку: «Береги сестру». И сейчас, отчетливо видя, как его жена тренируется в метании российского аналога сюрикэнов, был счастлив. Ведь это действительно большое счастье, недоступное многим, — встретить на своем Пути девушку, которая не на словах, а на деле станет недостающей частичкой твоей души…
Еле слышный звук, напоминающий гудение крыльев рассерженного шмеля, коснулся сознания Виктора. Картинка смазалась, фигурка девушки, замершая в момент замаха с самодельным сюрикэном в руке, поблекла и растворилась в мертвенно-бледной полосе света, окрасившего горизонт. Солнце еще не взошло, оно лишь слегка осветило из-за края земли извечно мрачные тучи Зоны. И на фоне этой подсветки Виктор отчетливо увидел шесть неумолимо растущих точек — три больших и три поменьше, смахивающих на стаю ястребов, сопровождающую полет величавых кондоров.
Виктор сильно прикусил нижнюю губу. Боль моментально разбудила еще сонное сознание. Он быстро схватил бинокль и поднес его к глазам.
И удивился несказанно.
