Пока я размышлял, на ближайших «Честеров» напал какой-то мелкий пацаненок, одетый в костюм скорпикоры. Яростно крутясь вокруг своей оси, он раздавал удары силиконовым хвостом, а «первопроходцы» аккуратно падали, сраженные страшным ядом. Осторожно подхватив пацанчика за пояс, я подкинул юную скорпикору вверх, поймал под ее восторженной визг, и пояснил для собравшихся:
– Молодые особи скорпикоры очень быстры и опасны. Посмотрите, с какой скоростью движется хвостовое жало! – Мальчуган чуть не раздулся от гордости вдвое, и попытался сразить и меня.
– К счастью, – картинно падая на пол и ловя ребенка, вещал я, – яд молодой скорпикоры достаточно просто нейтрализуется, у каждого колониста есть с собой аптечка, и в ней – анатоксин.
Счастливый по уши ребятенок, сидя у меня на груди, внимал импровизированному мастер-классу, как и присутствующие, а когда я одной рукой раскрыл поясную сумку и продемонстрировал ярко-красный автоинъектор с черной полосой в поперечную насечку, мне зааплодировали. Флин, крутившийся неподалеку, собирал лавры («Это я его нашел, крутой чел, правда?»).
Вдруг толпа раздвинулась и почтительно примолкла. Сквозь нее ровным строем, возглавляемые Берцем и Тайвином, пришли, наконец, мои ребята в парадных формах, я даже смутился, что на их фоне выгляжу как обычно. У переодетых фанатов не возникло и тени сомнений, кто есть кто, настолько ученый мог стабилизировать обстановку вокруг себя, да и процессия из полутора десятка бойцов, двигавшихся по залу с истинной слаженностью давно сработанной команды не оставляла шансов не признать настоящих первопроходцев.
Послышались шепотки и первые робкие щелчки встроенных в смарты голокамер. Тайвин поднял бровь, глядя на восседающего на мне пацана, и невозмутимо произнес.
– Честер, вокруг вас всегда бардак. Вы наигрались? Нас ждут.
Я застегнул аптечку, подмигнул мальчугану, вставая и ссаживая его на пол, и приветственно махнул новообретенным знакомым, половине из которых хотелось посоветовать прикрыть рот, а то химерка залетит. Особенно Флину. И повернулся к своим настоящим, неподдельным и неподражаемым коллегам.
– Я еще в конкурсе костюмов хотел поучаствовать, правда, мне сказали, эмблема не в той цветовой гамме.
Тайвин подошел поближе, и меланхолично потер мне левое плечо:
– А вы б броню мыли иногда.
– Тайвин, я награждаю вас официальным званием кайфообломщика. Как вы меня нашли? – спросил я, оглядев гудящий зал народа, полный Честеров и прочих псевдоколлег.
Берц приподнял уголки губ:
– Там, где стоит круг любопытствующих и смотрит на зрелище, но нет вменяемого источника шума – почти наверняка будешь ты.
Я вздохнул и, возглавив процессию, царственно пошел выполнять прямые фестивальные обязанности.
***
Ажиотаж вокруг выделенного нам стенда не утихал, и по степени накала почти оттягивал на себя внимание от артистов, которые, недолго думая, перетащили свои столы к нам и наслаждались сменой акцентов.
Мужик, который играл меня, следил за моими движениями, разговором и мимикой во все глаза – я его понимал, но немного раздражался. Когда поток вопросов, совместных фотографий, восторгов и обнимашек немного схлынул, поскольку публику загнали на тематические мероприятия и отчетный концерт, где мы воочию должны были быть лишь в конце, нам выпала возможность поговорить.
– Я вас себе по-другому представлял, – с места в карьер заявил мне заэкранный Честер.
Я заинтересованно склонил голову, изучая его внимательнее. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что актер лет на пять меня постарше, пластика лица изменена гримом, в глазах – биолинзы. Задавать уточняющий вопрос я не стал, понадеялся, что мой интерес и так заметен.
– Вы как архетип, – удивил он меня. – Я изучил много записей с вами, поспрашивал тех, кто с вами общался, и пришел к выводу о том, что каждая ваша черта людьми гипертрофируется. Вы – идеальный герой нашего времени – строгий, но справедливый, опытный боец, чуткий командир с развитой интуицией, но при этом с любовью к природе и к людям относитесь, ошибок не допускаете… – пока псевдо-Честер пел мне восторженные оды, количество невнятных фырканий за моей спиной нарастало.
Я демонстративно дернул плечом, призывая замолчать и не портить мне возведение статуи при жизни, но бойцы не могли остановиться. Актер продолжал.
– Для нашей военной аудитории – вы идеальный военный, для молодежи – пример для подражания, для людей средних лет – образец понимания и порядка. В общем, я пришел к выводу, что вы – фейк. Продукт маркетинга.
Этого первопроходцы снести уже просто не могли, и смешки переросли в полноценный ржач. Даже Тайвин весь сморщился, стараясь не расхохотаться в голос, но получалось у него из рук вон плохо.
– Эй, – обиженно развернулся я к ним. – Я, может, минуту славы хочу получить, а вы ржете.
Ребята согнулись пополам. Первым выдохнул Берц, утирая выступившие слезы, он обратился к недоумевающему мужику в образе меня.
– У нас такая работа. Мы должны держать марку, и вы прекрасно понимаете, о чем я. – он подмигнул актеру. – Вы же не снимаете сейчас линзы и не смываете с волос краску.
