Здесь в 1930 году проходила «Первая всебелорусская сельскохозяйственная и промышленная выставка» — от нее и пошло название района. В специально построенных для такого мероприятия павильонах потом разместились мастерские скульпторов и живописцев, швейные и обувные кооперативы и другие заведения. Когда павильоны обветшали — стали выделять участки для частной застройки. Поселились тут в основном выходцы из ближайших деревень, которые работали на городских предприятиях… Так и образовался посреди стремительно растущей столицы Белорусской Советской Социалистической Республики уголок сельской жизни: с курочками, коровками, бревенчатыми избушками, резными ставенками и прочими прелестями. Он и войну пережил — тут скрывались от бомбежек многие горожане, потому как никаких важных целей для бомбометания в Сельхозпоселке не имелось. А еще — он был базой для связных партизанской бригады «дяди Коли» — комбрига Петра Лопатина. После войны тут дышалось гораздо свободнее, чем в остальном городе: снять комнату, или купить с рук продуктов или еще чего, по-мелочи, в поселке было гораздо проще, чем в городе. И вполне логичным представлялось, что цеховики и «фарца» за денежку малую у местных арендовали сарайчики и времянки под свои нужды.
Зажимать «частник» станут с 1982 года, когда появятся планы застройки этого райончика многоэтажками, как в том фильме — «Белые росы». Но вот ведь нонсенс — ни запрет на пристройки и реконструкции, ни отсутствие канализации и других современных коммуникаций поселковых жителей не сломили. И в 2023 году посреди белорусской столицы будет стоять частный сектор! Или — не будет, история-то нынче совсем другим путём пошла…
В общем, я ходил-бродил по улицам — Мелиоративной, Милицейской, Богдановича, даже — по улице Беды (который Леонид) и глядел по сторонам. Нашел и место пожаров — сараи выгорели практически до тла. Нужные мне люди нашлись довольно быстро. На двух лавочках под вечнозеленой лиственницей на вытоптанном газоне у перекрестка отдыхали от трудов праведных некие джентльмены: сапоги-дутики, джинсы «Тверь» и «Милтон», дубленки и — о Боже! — настоящая куртка-«Аляска» у одного из них! Да тут и тему для разговора искать не надо, мне, черт побери, тоже нужна «Аляска»! Настоящая, японская.
Модные джентльмены плевали под ноги подсолнечниковые семечки и курили сигареты. Красно-белая пачка в руке одного из них предполагала, что это «Мальборо», но удушливый аромат намекал на «Астму». То есть — «Астру», конечно— на «Астру». Хотя, на астму, пожалуй, тоже.
— Доброго денечка!
— И вам не хворать, — насторожились сии представители мелкобуржуазного аппендикса внутри социалистического общества. — А вам чего, товарищ?
— Да вот посоветовали по поселку погулять, говорят — тут народ бывает кое-чего с рук продает… Ну, мало ли, знаете, чтобы приличному человеку одется, — я подернул плечами, показывая недовольство своей курткой на рыбьем меху. — Зима на носу, понимаете?
Местные переглянулись. Не знаю, как эти дела обтяпывались по нынешним временам, и, возможно, в их глазах я выглядел настоящим пентюхом из Мухосранска, но… Но я им и был!
— Я, мужики, с Дубровицы, это на Полесье, в Минске сам первый раз. Вот добрый человек сказал в универгамы не ходить, сюдой прогуляться, мабыць шо найду…
— Тудой-сюдой, — усмехнулся тот самый, в Аляске. — А деньги у тебя есть? И надо-то тебе чего, Полесье?
— Да куртец бы мне вот такой, как у вас, японский, и ботиночки офицерские… Еще говорят штаны у вас шьют, с большими карманАми, белозоровские… Мне б такие, а? А грошы есть, есть грошы! — я сунул руки в задний карман штанов и достал оттуда нарочито скомканные купюры — в основном по десять и двадцать пять рублей.
Там было много. Не прям чтобы МНОГО, но по сути — много. И алчным блеском глаза этих модных товарищей загорелись — того мне и надо было. Потому — дожал:
— Ну вы ж где-то купили? И крале моей бы вот сапожки такие, дутыши, а? Я ж понимаю — за добрый совет платить полагается…
— Ох, деревня, ну кто деньгами на улице размахивает? Пошли за мной… — местный в «Аляске» вскочил со скамейки. — Ну все, ребята, дальше без меня. У меня вот — покупатель! Пойду, обрадую…
— Погоди, Вась, а откуда… Оно ж всё ну, это… — засомневались ребята.
А я едва ли не принюхиваться начал — неужели повезло?
— Осталось кое-что. Пошли, Полесье! — вот же бесстрашный, туебень!
Я его на одну ладонь посажу, второй прихлопну — и в порошок сотру! А он, скотина, деревней меня называет! Честное слово, шпана из качалки приличней себя вела! Но я шел за ним послушно, аки телок на бойню, не забывая оглядываться и подмечать путь.
