Сережа сидел ни жив ни мертв и боялся даже пикнуть. Я вспомнил первое о нем впечатление: красивый, хищный, наглый. И теперь — потерянный, побитый, жалкий… А всё почему? А всё потому, что ошибочно считая себя альфа-самцом он не удосужился углубиться в вопрос и понять, что как ни крути, а взаимоотношения в человеческом обществе гораздо более сложные чем в стаде у оленей. Или там — в волчьей стае, но этот экземпляр на волка уже никак не тянул.
— И что делать будем, Шкипер? Ты мента завалил? — подал голос один из бандитов — его звали Щепкой. — Нам же хана теперь!
Эти двое поняли, куда я клоню: виноват Серёжа, они — почти ни при чем. Этот Щепка с перемотанной в три слоя башкой после попадания в нее металлической трубы, держался молодцом — целый глаз и-под повязки так и сверкал. Как он вообще в сознании-то оставался?
— И ничего не хана, — отмахнулся я, продолжая крутить баранку. — Я его не наглухо. По башке дал раза — и порядок. Живее всех живых. И искать нас вряд ли будут.
— Это почему? — удивился второй, откликавшийся на погоняло «Артек».
Ему тоже здорово досталось, но не так круто, как Щепке.
— А вы слепые? Вы обратили внимание вообще, куда вас погрузили?
— Э-э-э-э… Это не ментовская машина, да? — этот Артек оказался парнем сообразительным.
— Возьми с полки пирожок! Умница! А теперь второй вопрос: вы где-то расписывались на входе? Какие-то бумаги на вас оформляли? — я дисциплинированно подождал на светофоре и тронулся только в тот момент, когда загорелся зеленый свет.
— Жопа… — выдохнул Сережа. — Они по-черному с нами хотели обойтись…
— О! Членоголовый проснулся! Можешь же думать, когда хочешь! Почему сразу не понял, когда я тебе девушка русским языком пояснила за мужчину, который в Афгане? Осознал бы — и по щам бы получал в разы меньше, и теперь бы я тебе башку отрубать не стал.
— В каком с-смысле — б-башку? — начал вдруг заикаться бандит. — Н-не…
— А как ты это себе представляешь? Ты трижды полез в бутылку! Один раз — когда назвал мою женщину плохим словом. Второй раз — когда попытался наехать на меня в подвале со своими… Подпевалами. И третий — когда решил вломиться в кваритру. Зачем ломились-тоо?
— Дык!..
— Давайте без «дык»! А то щас сверну с трассы и зарублю к чёртовой матери, и мне ничего за это не будет, спорим?
— Дык сам же говорил, Шкипер — эхо войны! Нам волыны позарез нужны… — проговорил Щепка. — Фарца борзеет!
— А то я не знаю! Типа вы не рядом с ними в квартире откисали? У нас общий враг, а вы… Идиёты, как есть! — я постарался придать голосу искренности.
— И куда ты нас везешь? — спросил сообразительный Артек.
— А это уже вам решать: на свалку в Шабаны, расчлененкой заниматься, или…
— Или? — это прозвучало с надеждой.
— Или вы меня чем-то очень заинтересуете. Но Серёже всё едино — конец придет. Я его помиловать не могу… — печально вздохнул я.
— Погоди, Шкипер. Серёжа — старшой. За него Казанский мстить будет. Не надо его рубать! — вступился за подельника Щепка.
— Так что — ты предлагаешь мне всё-таки всех вас под нож пустить? Чтобы никто Казанскому о сем досадном инциденте никто не поведал? — я с сомнением цыкнул зубом.
Ну да, они могли бы кинуться на меня все втроем прямо сейчас и попытаться обезвредить, но… Наручники, неудобная диспозиция, полученные при штурме квартиры травмы — всё это не располагало к абордажной схватке в отдельно взятой «буханке». Вот на выходе — это да. На выходе из машины они скорее всего и сделают попытку меня укокошить.
— Слушай, Шкипер… — неуверенно заговорил Артек. — Может мы заплатим? Ну, возместим ущерб, да? Ну, мы деньги найдем, что надо — сделаем… Всё, что скажешь, сделаем!
— Ого! — вот это было уже интересно, — Но вам у меня доверия нет, сами понимаете.
— А кому — есть? Чьему слову поверишь? — очень им жить хотелось.
— Лысый вроде парень нормальный. Но лучше бы — кто-то позначительнее.
— Если Казанский поручится — поверишь? — спросил вдруг Сережа.
— Ого! — сказал я. — Не того вы полета птицы, чтобы за вас такие люди ручались! Шестерки вы, и притом — глуповатые. На кой хрен вы человеку, который на рога весь город ставит? Он таких идиётов в любой подворотне по щелчку пальцев толпу наберет.
За моей спиной послышалось злобное сопение — отлично! Это то, что мне было и нужно!
— Так куда едем? — спросил я. — Всё-таки в Шабаны?
Конечно, они не хотели ехать в Шабаны.
— Что за дом стоит, погружен во мрак?.. — вырвалось у меня, когда старый пошарпанный «ЕрАЗ», повинуясь движениям моих рук, остановился на пожухлой траве у берега заросшей хмызняком и пожухлой осокой канавы.
…Этот самый «еразик» с надписью «Продукты» на синем, с ржавыми проплешинами борту, всю ночь ждал меня в гаражном кооперативе одного из дачных поселков за кольцевой. Не ехать же на угнанной машине к логову бандитов? Тут не то что Станиславский, тут я сам заорал бы «не верю!»
