Например, когда я однажды чинил «Бритву», из разрезанных половинок артефакта «второе сердце» возникла «кротовая нора», или по-другому, «кротовина». Аномалия такая. Дыра в пространстве, посредством которой можно переместить тот или иной объект из одного места в другое. Или через время перебросить. Представляет собой полупрозрачную область круглой или овальной формы около двух метров в диаметре, эдакий сгусток неведомой энергии, повисший в нескольких сантиметрах над землей. Выдает «кротовую нору» лишь незначительное локальное искажение реальности, эдакое дрожание пространства, словно горячий воздух в полдень над железной крышей. Этим она визуально похожа на «Слепой гром». Отличие лишь в размерах аномалий – «слепой гром» меньше раза в два-три – и в четкости границ. У «кротовой норы» границы более четкие, «слепой гром» же как бы размыт в пространстве.
Бывают «кротовины» простые, как тоннель – вошел в одном месте, вышел в другом. Бывают сложные: представил себе, в какую точку прошлого ты решил перебраться, хорошо так представил, конкретно – и да, действительно переходишь. Или застреваешь намертво в безвременье, если представил плохо, или «кротовая нора» просто не захотела с тобой возиться.
Потому я первым делом и спросил у лесника:
– И какая там «кротовина»? Простая или сложная?
– Простенькая, – отозвался сталкер. – Вошел в нее, вышел неподалеку от Саркофага, целым и невредимым. Или не совсем невредимым.
– Это как?
– В виде металлического «олби», не способного двигаться, – пояснил лесник. – Это в случае если излучение Монумента исказит «кротовину», а она, в свою очередь, перестроит структуру твоего тела, превратив тебя в металлический манекен.
Что такое «олби», я тоже знал. Название этого жуткого мутанта происходит от аббревиатуры «ОЛБ», «острая лучевая болезнь». Олби это люди, во время взрыва четвертого энергоблока оказавшиеся на пути мощного потока радиоактивных частиц. Видал я их, доводилось. Жуть жутчайшая. Поток изменил собственную структуру биологической материи, и теперь такое существо полностью состоит из радиоактивных элементов. Оно способно генерировать направленный поток гамма-квантов, убивающий всё живое на своем пути. При его атаке поглощенная доза за секунду составляет более тысячи грэй. Выглядит олби как медленно движущаяся статуя человека, отлитая из серебристого металла. Или, по словам лесника, как неподвижный памятник неудачному путешественнику через «кротовую нору».
– Так может, ну ее на фиг ту кротовину? – осторожно поинтересовался Меченый. – Пройдем по старинке, через Зону. Не впервой поди.
– Вряд ли пройдем, если все «монументовцы» возле Саркофага собрались, – покачал головой лесник, затягивая горловину своего объемистого вещмешка – по ходу, опытный сталкер тоже затарился трофейным хабаром по самое «не могу». – Если ты помнишь, воевать они умеют. Так что у нас намного больше шансов остаться в живых, если по-моему пойдем – больно уж у этой «кротовины» выход хороший. Коль повезет, считай, все кордоны «монументовцев» у нас за спиной окажутся.
– Ладно, уломал, – кивнул Меченый, по вполне понятным причинам не горящий желанием ломиться напролом сквозь укрепленные кордоны фанатиков Монумента. – Пошли что ли.
Ну, мы и пошли, предварительно как следует затарившись трофейной жратвой и боеприпасами. Конечно, можно было и на БТРе доехать до намеченной точки, но смысла в этом особого не было. Густая лесополоса, называемая урочищем Каменещина, находилась недалеко, в полукилометре к востоку от нашей стоянки. Размещаться, заводить бронетранспортер и, съехав с разбитого шоссе, тащиться по отчаянному бездорожью, ежесекундно рискуя намертво посадить машину на бронированное брюхо… Да ну. Любому сталкеру проще без этого сомнительного геморроя на своих двоих отмахать полтыщи метров, благо наш брат привычен к путешествиям по пересеченной местности.
Плюс вдобавок еще утренний туман расползся по полю, густо заросшему сорняками. Говорят, на Большой земле люди восходами-закатами любуются. А тут один хрен, что восход, что закат – постоянно тучи свинцовые над головой. И тусклый свет меж ними еле пробивается, освещая донельзя унылый пейзаж, от которого такая тоска, хоть вешайся. Молодежь вон всё в Зону из-под мамкиной юбки ломится, за романтикой и сильными впечатлениями. Не знаю, что тут романтичного в этих болотах, зарослях с колючками, изуродованных радиацией лесах и развалинах домов. Ну и мутантов с аномалиями, само собой, никто не отменял. И, конечно, сволочей разных на двух ногах, норовящих даже с нищего содрать последнее. Вот восходы да закаты там, за кордоном, с любимой девушкой под ручку – это, наверно, и есть романтика. А тут, блин, вот из-за чертова тумана в яму с жидкой грязью влез чуть не по колено, хорошо, что ногу не сломал. Теперь в «берце» хлюпает. Если не переобуться, к вечеру потертости будут, и нога ныть-ломить начнет – осень же тут вечная, ни фига не май месяц. Холодно по утрам и вечерам, а ночью так вообще труба, если костра рядом нет.
