Ага, переборщил маленько, есть такое. Иную кашу маслом испортить все же можно. Но, хвала небесам, отделался только первым предупреждением, которое сразу дало мне понять две вещи. Первое — все мои хитрости они, похоже, считали на раз. Второе — мне все же удалось закрепиться на позициях. Но при этом второго предупреждения не последует, о чем нельзя забывать.
Впрочем, дело, похоже, идет к финалу. Правда, что-то пауза затянулась, и это начинает меня беспокоить.
— Мы не любим незваных гостей, они нарушают наш покой, — наконец произнесла тень. — К тому же не так часто нам доводится покидать наши подземные чертоги и выходить в мир. Не хочется тратить эти редкие часы на докучливых мух вроде тех, кто сейчас стоит между деревьев и смотрит на нас.
Я глянул по сторонам, но никого не заметил. Но оно и не странно, я же не Ходящий близ Смерти и не бесплотник. Это их прерогатива.
— Мы отдадим тебе то, что ты желаешь, — выдержав еще одну паузу, заявила тень. — Но есть два условия, что требуется выполнить.
— Слушаю, — с достоинством произнес я.
На самом деле внутри у меня все ходуном ходило. Будь на их месте вурдалак какой-то или ведьма, тогда какие-то варианты условий сделки можно было бы предположить. Но что могут запросить эти ходячие древности — даже представить не могу. Хотя нет, по одному пункту у меня версия имеется, но вот по второму…
— Ты должен будешь поручиться за то, что отправившая вас сюда женщина более никогда нас не потревожит, — мерно проговорила тень. — Ни она сама, ни ее слуги, ни посланцы вроде вас — никто. И никогда. Порука тому — твоя жизнь.
Весело. Да как же я такое прогарантировать могу? Тем более с таким залогом?
— Впрочем, жизнь любого из тех, кто пришел с тобой, нас тоже устроит, — негромко, так, что ее услышали только мы, добавила тень. — Кроме мертвой, разумеется. С нее взять уже нечего.
Не сговариваясь, мы переглянулись с Метельской, а после оба уставились туда, где в траве лежали наши спутники.
— Девку непутевую не трожь, — очень тихо произнесла Метельская. — Она не при делах. Придурка своего сколько угодно закладывай, его не жалко. Ее не дам.
— Резонно, — подумав пару секунд, согласился я. — Она под раздачу попала случаем, вешать на нее такой долг не сильно правильно.
Если говорить честно, то подобные нюансы меня вообще-то волновали редко. Раз ты куда-то сунул свой нос, то будь готов нести ответ — так меня учил Мирослав, я эту науку усвоил крепко, хотя бы потому, что заплатил за нее по самой высшей ставке. И именно потому не сильно бы переживал, случись именно Марине стать закладной вирой, сиречь оплатой. Так карта ее легла, что теперь поделаешь? И еще — заклад все же более мягкий вариант, чем та пакостная тема, в которой присутствуют камень с распростертым на нем телом, нож с кривым лезвием, кровь и прочая нездоровая экзотика. На такое я, как и было сказано, точно не подписался бы. При любых раскладах.
Но с Метельской ссориться сейчас я не хочу — это раз. Про старшего Белозерова тоже забывать не след — это два. Хочется надеяться на то, что мне в Москве все же предстоит сколько-то лет еще жить да поживать, и в личных врагах дядьку из списка Форбс я видеть не желаю. Нет, я его не боюсь, но и нарываться на неприятности вот так, без особой нужды, не желаю. А доченька ведь наверняка ему все наши приключения от и до расскажет, случись ей в город вернуться. Поверит он в них или заподозрит, что любимое чадо снова какую-то синтетику жрать начало — не знаю, но, если не ровен час Маринка вдруг скончается при невыясненных и нехороших обстоятельствах, копать папаша начнет всерьез, после чего запросто может выйти на меня. Тем более что он, насколько мне известно, кое-что о темной стороне Москвы ведает. Кто-то, по-моему, Арвид, рассказывал мне в прошлом году, что Ходящий близ Смерти именно для этого товарища добывал гармалу, да не простую, а ту, что раз в семь лет цветет на самом старом московском кладбище, причем выдавая не более пяти соцветий. Так-то гармала есть природный яд из сильнейших, но именно эти редчайшие цветки обладают невероятной целительной силой. Мертвого из могилы не поднимут, но кое-какие серьезные заболевания могут изгнать из человека если не навсегда, то надолго. Не знаю, что этот богатей пообещал ему за труды, но думаю, награда была запредельно высока. Хотя, конечно, и молодой Ходящий хват еще тот — прибрать к рукам уникальный цветок, да еще на том погосте, где безраздельно правит самый сильный и недобрый из московских хозяев кладбищ, к которому даже отбитые на всю голову сотрудники отдела не суются — это, знаете ли, почти эпический подвиг.
Если вообще это все не байка, разумеется. Насколько мне известно, стяжательство не входит в число недостатков господина Смолина, хотя в целом всего за несколько лет он снискал славу крайне неприятного и неудобного в общении собеседника.
Ну и наконец — если Марину мне хоть немного жалко, про Аркашу я такого точно сказать не могу. Потому…
