— А во-вторых? — Василиса снова широко улыбнулась, но уже по-другому. Наверное, приблизительно так раскрывает пасть кобра перед атакой.
— Ты отсюда без документов не выберешься. Самое позднее через пару дней прихватили бы тебя либо мои коллеги, либо твои, а после начали бы колоть. Мои ладно, их тебе, природной ведьме, бояться не след, а вот свои — другая сказка, тут все серьезно. И вот тут гадай — сработает снадобье дедушки, не сработает? А если нет? Начни же ты говорить, нам всем мало не покажется, когда мы в город вернемся. А ты бы начала, уж поверь. Повторюсь — на пожизненное не хочу и на тот свет не спешу.
— Спасибо за честность, — отвесила ей поясной поклон Васька.
— Вон его благодари, — показала на меня Метельская. — Моя бы воля, я тебя и при наличии паспорта в расход вывела.
— Резкая она у нас, — одобрительно протянула Белозерова. — Зато с ней не страшно.
— Дурная ты еще совсем, девка, ничегошеньки не понимаешь, — возразил ей Мискув. — Потому как молодая. Здесь все ровно наоборот.
Метельской же до его слов дела особого не было, поскольку в этот момент она инструктировала Василису на предмет того, как ей сначала добраться отсюда до людей, а после выбраться в Центральную Россию, минуя потенциально опасные для нее аэропорты. Нет-нет, никакого внезапного приступа доброты, просто кроме нее некому это сделать было.
— Лучше всего даже не поездом, а с дальнобоями, — доносились до меня ее слова. — Да, дольше, но спокойнее. Тут главное что? Деньгами не свети и веди себя не так, как обычно, без твоего обычного…
— Я поняла, — перебила ее Васька.
— Просто они ребята простые, им все эти твои столичные закидоны до фонаря. Если станешь нарываться, разложат тебя за милую душу и…
— Мамочка, мне все ясно, — начала выходить из себя ведьма. — Буду хорошей девочкой, обещаю. Макс, а ты так ничего и не сказал. Может, ну ее, дорогу дальнюю, может, лучше мне с вами? Ты же помнишь, я командный игрок. И польза от меня есть, с этим ты вряд ли спорить станешь.
— Не стану, — согласился с ней я. — Но, прости за банальность, сейчас мы с тобой играем за разные команды. Потому и дорога у нас разная.
Собственно, на том мы с ней, по сути, и распрощались. Метельская перед тем, правда, еще раз проверила площадку — не осталось ли каких следов, которые могут вывести на нас, но ничего такого не обнаружила. В это время я подобрал пустой магазин, про который, к своему стыду, чуть не забыл, при помощи фонарика собрал все свои гильзы и даже несколько Светкиных, ну а после потопал к шаману, ожидавшему нас около тропинки, ведущей вниз, в предгорья. Причем подойти-то к нему подошел, а вот с чего начать разговор о том, что мудрому старцу хорошо бы отправиться с нами, не придумал. Ну не знал я, какие аргументы следует привести, чтобы они этому деду показались в достаточной степени убедительными. «Мискув, мне капец как надо с вами кучу вопросов обсудить, потому айда в подземелья»? Даже не смешно.
— Знаешь, парень, что меня больше всего расстроило? — порадовал меня Мискув, заговорив первым.
— Что?
— Столько смертей — и все впустую. — Старик то ли громко засопел, то ли невесело засмеялся. — Нынче всех луна в дураках оставила, понимаешь. Вон смотри, как она красным налилась после того, что вы устроили — прямо что вишня в саду. А толку никому никакого нет. Меланья и ее девки мертвы, вам, людям, от щедрот ночной госпожи ничего перепасть не может, такова уж ваша суть, ведьма-молодуха жертвой значилась, ее награда жизнь, что при ней осталась, а нежить в расчет брать смысла нет. Мертвым живая сила ни к чему. Вот и выходит — крови ушло много, а толку с того чуть.
— Ваша награда, выходит, тоже жизнь? — уточнил я. — Как у Василисы?
— Я — другое дело, — качнул головой шаман. — Подружка твоя, понимаешь, сильно умирать не хотела, луну о том молила, вот что желала, то и получила. Большего ей не положено. А мне все едино — лунной дорогой уходить или тут оставаться, я свою судьбу на волю неба давно отпустил. Потому ни награда, ни кара мне не положены.
— Вам так надоела жизнь? — поинтересовался я. — В самом деле?
— Не жизнь, — улыбка тронула лицо Мискува, — то, как я ее живу. Это разные вещи, парень, но ты вряд ли сейчас поймешь, о чем речь. Вот лет через тридцать-сорок, коли жив останешься, тогда…
— Хотелось бы верить, что так и случится. Хотя сомнения на этот счет, не стану врать, есть.
— Значит, не совсем ты дурак, — сделал неожиданный для меня вывод из услышанного шаман. — Уже хорошо. Ладно, моя жизнь — мои заботы, твоя — твои. Ты мне другое скажи — вы на кой так напакостили здесь? Чем тебе Меланья помешала? Она, что уж, баба была паскудная, спору нет. И скаредна, и злопамятна, и до власти жадна безмерно, но убивать почто?
